Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Обзор

Памятник Минину и Пожарскому на фоне собора Василия Блаженного — такой же символ Москвы, как Медный Всадник — символ Петербурга. Задуманный в 1802-м, спроектированный Иваном Мартосом в 1804-м, он должен был занять место в центре Красной площади, лицом к Кремлю, еще в 1811 году. Если бы не помешала война с Наполеоном. Она же сделала героев 1612 года, призывающих освободить Москву от неприятеля, самым актуальным сюжетом. Памятник установили в 1818-м, после нового освобождения Москвы, и он получился в полном смысле народным. Деньги на осуществление проекта собирали по подписке во всех российских губерниях.

Вместе с Мартосом над монументом работали скульпторы И.Т. Тимофеев, С.И. Гальберг, С.К. Суханов, архитектор А.И. Мельников, литейщик В.П. Екимов и другие мастера, имена которых не зафиксированы. Скульптурная композиция была изготовлена в Петербурге, в специально созданном цеху при Академии художеств, по сложнейшей новаторской технологии: ее отлили из меди не частями, а сразу, полностью, за один прием. Гранит для постамента добывали под Выборгом. Готовый огромный памятник отправили из Петербурга в Москву долгим водным путем, по Мариинской системе каналов — в советское время на ее основе построили Волго-Балт.

О том, с каким воодушевлением приняли новый памятник, можно судить по записи Василия Львовича Пушкина, дяди поэта: «Я не выдержал и поехал посмотреть на монумент. Сие произведение искусства достойно славных времен Греции и Рима. Я ничего не видел подобного. Стечение народа было многочисленное. Когда я приехал на площадь, церемония кончилась. Я вышел из саней и с час смотрел на знаменитых Пожарского и Минина. Я слышал много любопытного. Один толстый мужик с рыжею бородою говорил своему соседу: Смотри, какие в старину были великаны! Нынче народ омелел. Другой: В старину ходили по Руси босиком, а на нас немецкие сапоги надели. Третий: Прославляется Матушка-Москва каменная! Таких чудес еще и не бывало! Час от часу все у нас краше! И точно правда! Через десять лет Москва будет украшением нашего отечества».

Зафиксированные Василием Львовичем мужики точно отмечают детали скульптурной композиции. Иван Мартос в лучших традициях классицизма стилизовал Минина и Пожарского в античном духе, поэтому оба они босиком. При этом князь одет в подобие греческого хитона, а у энергичного Минина хитон дополнен чем-то вроде русских портов. Позы героев, как и само название памятника, отражают сложную сословную историю, которая сегодня ускользает от внимания зрителя. Минин, конечно, «гражданин», однако уравнять его с князем было невозможно. Пожарский изображен сидящим, приподнявшимся на ложе (в тот исторический момент он лечился от ран), а Минин перед ним стоит. Тем не менее «ведет» тут именно Минин, а Пожарский откликается на его призыв. Гражданин протягивает князю, который опирается на щит с образом Спаса, мощный старинный меч-крест, и руки героев соединяются на этом мече.

Высокий пьедестал памятника украшают горельефы, посвященные обоим вождям ополчения. На лицевой части — нижегородские сцены: граждане приносят пожертвования «на алтарь Отечества» по призыву Минина. На обратной стороне — воины во главе с Пожарским. На первом горельефе есть фигура отца, благословляющего двоих сыновей на войну. Этому персонажу придано портретное сходство с Мартосом — его сыновья воевали в армии Кутузова, и один из них погиб.

Рука Минина должна указывать — и указывала более ста лет — на Кремль, занятый врагами, призывая освободить его. Однако в 1931 году волевым решением советских властей монумент развернули и сдвинули из центра Красной площади, где он стоял напротив входа в ГУМ (Верхние Торговые ряды), к Василию Блаженному. Официальным поводом было то, что князь и гражданин мешали парадам и демонстрациям трудящихся. Одна из неофициальных версий называет причиной перемещения глумливый стишок, появившийся на пьедестале: «Смотри-ка, князь, какая мразь в Кремле сегодня завелась». Так или иначе, жест Минина, призывающего освободить Кремль, не совпадал с линией партии, и замысел скульптора, тщательно выбиравшего место, был грубо сломан. Теперь Минин указывает в каком-то неопределенном направлении.

Интересно, что по самому первому объявленному проекту героев 1612 года было трое. Кроме Минина и Пожарского, в композиции должен был присутствовать московский патриарх Гермоген, духовный вдохновитель сопротивления. Гермоген призывал к восстанию, не согласился на сотрудничество с поляками под угрозой смерти и не дожил до полного освобождения столицы — умер от голода как раз в те дни, когда русские войска вошли в Москву. В композицию Мартоса он не вошел, и замысел не нашел воплощения.

К идее памятника Гермогену вернулись в начале XX века. Его собирались поставить там, где теперь находится Мавзолей. И опять помешала война. Прошло еще сто лет, и Гермоген у Кремля все-таки появился — с 2013 года его бронзовая фигура стоит в Александровском саду. Однако удачным этот памятник назвать трудно — громадная мрачная фигура просто «не читается». Банальный реализм статуи противоречит торжественному мраморному постаменту в классическом духе. Патриарх осеняет крестом Манежную площадь с популярным торговым комплексом под ней, а большинство гуляющих просто не в курсе, кто это такой и почему тут стоит.

Rambler's Top100