Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Обзор

С Петропавловским собором, который можно считать нулевой отметкой на оси координат города Святого Петра, не работает расхожее правило «Большое видится на расстояньи». На расстояньи, над стенами крепости на Заячьем острове, видится почти исключительно шпиль колокольни с ангелом-флюгером. Чтобы понять, какое у Петропавловского собора, собственно, лицо, надо в крепость войти, посмотреть — и удивиться.

По мере приближения шпиль, до сих пор остающийся высотной доминантой исторического центра Петербурга, не то чтобы принижается, но и не поражает высотой. Колокольня и золотое завершие купола выглядывают из-за крепостных стен и в некоторых ракурсах напоминают мачты корабля. Вблизи же становится очевиден очередной парадокс Петра Великого: по виду главный собор столицы Российской империи — определенно «нерусское», а по интерьеру — даже светское сооружение. И силуэт собора, и его план — длинный зал с пристроенной к нему колокольней — ни на что, ранее известное в отечественной церковной архитектуре, не похожи. Доменико Трезини соединил в своем проекте юг и север: по объему храм напоминает протестантские храмы, а внутри отделан по итальянским канонам.

Огромный зал разделен на три нефа с большими окнами, абсолютно несвойственными русским церквям, украшен живописью (не только на религиозные сюжеты, но и просто декоративной) и совершенно дворцовыми люстрами. Кирпичные стены и своды расписаны розовой и светло-зеленой краской под мрамор. Самый лучший ракурс внутри, вызывающий инстинктивное желание достать камеру — если смотреть вверх на купол со световыми окнами: над золотыми апостолами толкутся золотые ангелы, и небо умозрительное, нарисованное, соединяется с потоками истинного света.

Иконостас, созданный мастером Иваном Зарудным, добавляет к иностранному новаторству если не русский, то очень славянский элемент, поскольку это украинское барокко. Иконостас пышный, воистину барочный, великолепный, при этом несколько наивный, отчего рождается ощущение хорошей старины и чистосердечия. Богородица и Христос на больших иконах наряжены в отечественные царские одежды, множество небесных сил создают золотую толчею крыл, а лучи исходящего от всех божественных существ сияния вполне материальные — вырезаны из дерева и позолочены.

Перед иконостасом — кафедра с витой лесенкой (стоит рассмотреть небольшие картинки, которыми она украшена) и царское место, обитое бархатом. Дети обычно спрашивают: где же трон? Ни трона, ни кресла никогда не было, царь просто стоял там, под короной с орлом.

На стенах собора укреплено множество знамен — трофеи русской армии (сегодня подлинные заменены на копии). Когда-то собор наполняли знаки побед империи: эти знамена, ключи от городов, захваченное оружие, щиты. Самым ярким из трофеев был адмиральский турецкий флаг — Екатерина II собственноручно возложила его на надгробие Петра после Чесменского сражения.

Саркофаг Петра выделяется из нескольких десятков почти одинаковых, если не считать надписей, надгробий из белого каррарского мрамора только памятными медалями на крышке. Император сам выбрал себе место у южной стены, но к моменту его смерти собор не был готов, и останки Петра довольно долго ждали своего часа в импровизированной часовне посреди собора. Петр не был первым в новом некрополе: список погребенных здесь Романовых открыла его маленькая дочь Екатерина. Позже под колокольней похоронили и умершего в крепости царевича Алексея Петровича. Таким образом, длинная траурная процессия российской императорской семьи начинается и завершается могилами царевичей с одним и тем же роковым именем, одинаково страшной судьбы.

Кстати, вплоть до 1990-х могила Петра I была единственной, разрешенной к почитанию — царю-новатору, почти революционеру, можно было положить цветы, а все его потомки лежали как музейные экспонаты для огромного потока туристов. Самой большой загадкой остается то, что могилы вообще остались целыми (в отличие от, например, усыпальницы романовских предков в Новоспасском московском монастыре), хотя их официально вскрывали в начале 1920-х в поисках ценностей. Ценности нашли и изъяли (два грузовых автомобиля, значится в отчете), при этом реквизиторы пережили несколько неприятных минут: если верить позднейшим свидетельствам, перед советской комиссией, которая долго возилась с могилой первого императора, вдруг предстал огромный, хорошо сохранившийся и приподнявшийся над гробом мертвый Петр Алексеевич. Лик его был грозен и ужасен, как и положено.

Романовские саркофаги равномерно заполняют все пространство собора — осталось места как раз только для публики, туристов или прихожан. Цари лежат по порядку, хотя этот порядок мало отражает их живую жизнь. Достаточно вспомнить, что Павел Петрович перенес сюда прах своего злополучного отца Петра III, насильно воссоединив его с Екатериной II во время ее погребения.

Мраморные саркофаги — это не могилы, а надгробия. Гробы захоранивали под полом собора на глубине 2,5 метров и перекрывали плитой, над ним ставили надгробия. Они приобрели нынешний единообразный вид во второй половине XIX века. Два саркофага выделяются особой монументальностью и пышностью: убитый террористами Царь-Освободитель Александр II и императрица Мария Александровна лежат под надгробиями из алтайской яшмы и уральского орлеца. Выделяется и последнее по времени захоронение: на белом саркофаге Марии Федоровны, пережившей всю семью и погребенной рядом с мужем сто лет спустя после его смерти, почему-то стоит ее портрет. Да, красивая была царица.

Самое печальное место усыпальницы — Екатерининский придел, особая комната справа от западного входа. В самом начале истории некрополя, за три года до царевича Алексея, там была похоронена великая княгиня Марфа Матвеевна, вдова брата Петра. Через неполных триста лет к Марфе присоединились многострадальные кости семьи и слуг Николая II — или гражданина Романова, как он стал именоваться после отречения.

Можно сказать, что Романовы в своем начале уже прописали свой конец. Можно вспомнить сыноубийства, отцеубийства, крепостных рабов и Кровавое воскресенье. Все это не оправдает зверства, случившегося в 1918 году в подвале екатеринбургского дома Ипатьева и ставшего проклятьем русской истории последнего века: вместе с бывшим императором и его женой со средневековым хладнокровием были убиты их ни в чем, кроме происхождения, не виноватые дети — четыре девушки и тринадцатилетний больной мальчик.

«Мама» и «папа», называл царя и царицу странный персонаж Григорий Распутин — при взгляде на памятные таблички с именами вспоминается именно это. Семья и слуги — «слуги» в старинном рыцарском значении — не разделены, все останки помещены в одну могилу, под одно надгробие. На двух табличках вместо слов о перезахоронении — пустые прямоугольники. Это таблички цесаревича Алексея и великой княжны Марии, чьи останки нашли позже, отдельно от остальных. Почему они до сих пор не присоединились к семье? Этот вопрос задают экскурсоводам буквально все туристы. Нынешние потомки Романовых ждут и пишут прошения об окончательном захоронении. РПЦ «не признает подлинности». Наконец, буквально накануне столетия расстрела царской семьи, в июле 2018 года, Следственный комитет России официально заявил о том, что независимая экспертиза полностью подтвердила, что останки принадлежат Романовым... Хочется надеяться, что эта история вот-вот завершится, и может быть, с захоронением цесаревича и его сестры все-таки закроется одна из самых черных страниц русской истории.

Местные особенности

Петропавловский собор соединяется крытой галереей с Великокняжеской усыпальницей, построенной в 1908 году, когда в соборе стало совсем тесно. Она предназначалась для некоронованных особ и князей императорской крови. В усыпальницу перенесли 8 могил из собора и еще 5 успели похоронить до конца династии. Последние четыре могилы новые — это правнук Александра II Владимир Кириллович Романов, его жена и его родители.

Службы в Петропавловском соборе проходят по церковным праздникам и по особым поводам. Служатся панихиды в дни памяти русских царей.

Изначально собор Петра и Павла красили в голубой цвет с белыми деталями. Позже все упростилось до однотонно желтого, как и сейчас. На фоне крепостных стен очень заметно, что цвет выбран весьма неудачно.

На колокольне Петропавловского установлей карийон (музыкальные стационарные колокола) и традиционный колокол. Проводятся карийонные концерты, которые можно слушать на Соборной площади, на лавочках.

На Соборной площади хорошо ловится бесплатный Wi-Fi.

Куранты Петропавловского собора — старейшие городские часы Петербурга, любимая игрушка Петра I. В полдень и в полночь они отбивают гимн Российской империи, а по часам — гимн Бортнянского «Коль славен наш Господь в Сионе». Эта традиция прерывалась во времена СССР, когда куратны играли «Интернационал» и советский гимн.

В соборе можно увидеть весьма упитанного и обласканного туристами трехцветного кота. Чаще всего он спит в одном из кресел у стен. Кот страшно популярен и, хотя имеет предупреждающую надпись на ошейнике: «Я кусаюсь», деликатное поглаживание и фотовспышки принимает спокойно.

При соборе (фактически в нем, перед выходом с северной стороны) работает сувенирный магазин. Вопреки ожиданиям, ассортимент там не очень монархический: кроме книг и монет, есть шкатулки с картинкой из балета «Жизель» на крышке, фарфоровые котики и сувенирные жабы подозрительно китайского вида. Привлекает внимание полка с солдатиками, которых дополняют исторические персонажи в странном наборе: несколько мини-Екатерин Великих окружены, с одной стороны, многофигурной композицией «Наполеон на поле сражения», с другой — революционными матросиками, которые пляшут «яблочко», и нацелившимся в белый свет как в копеечку комиссаром. Одиночные фигурки — 500–600 рублей, группа — 5 тысяч. Наполеон дорог, а Екатерину купить стоит.

История

Собор построен по проекту Доменико Трезини на месте деревянной церкви во имя апостолов Петра и Павла. Строительство началось с колокольни — она должна была стать смотровой площадкой для крепости. Петру I очень нравились башни с курантами, так что он сам выбрал часы для соборной колокольни в Голландии. Их установили даже раньше, чем повесили колокола.

Поднятая вверх рука ангела на шпиле — самая высокая точка Петербурга. Первый ангел был флюгером и держался руками за шпиль, но конструкцию пришлось изменить, чтобы уберечь его от воздействия ветров. Ангел несколько раз ломался, терял крылья, менял позу и способ крепления, пока не был найден оптимальный вариант. С ангелом связана и геройская история: в 1830 году кровельщик Петр Телушкин поднялся на шпиль без лесов, удерживаясь голыми руками, чтобы отремонтировать в очередной раз поврежденный флюгер. Поднимался он несколько раз, пока работа не была закончена. За этот трудовой подвиг Теплушкин получил право на бесплатную выпивку в любом кабаке. По городской легенде, грамоту Петр быстро потерял, поэтому попросил поставить клеймо прямо на скулу и щелкал по нему пальцем перед кабатчиками. Отсюда якобы происходит жест, приглашающий выпить.

В соборе похоронены все российские императоры, кроме Иоанна Антоновича, умершего в заточении в Шлиссельбургской крепости, и Петра II, упокоившегося в Архангельском соборе Московского Кремля. В храме никогда не происходили крещения и венчания — только отпевания, и только членов семьи Романовых.

Rambler's Top100