Поселков с названием Еланка в России очень много — от Воронежской области до Сибири. «Елань» по Далю означает открытую равнину: «обширная прогалина, луговая или полевая равнина; в Сибири — то же, возвышенная, голая и открытая равнина; лысина, плешина». Действительно, если смотреть на поселок с берега Лены, он находится как раз на открытом пространстве, свободном от леса.
Еланка — старинное село, основанное как почтовая станция на знаменитом Иркутско-Якутском тракте. Станция утратила свое значение в 1950-х годах и, подобно многим российским деревням, могла бы придти в запустение. Но в последние годы Еланка переживает «туристический бум» благодаря относительно легкой транспортной доступности. Летом Еланка превращается в шумную и веселую деревню. Многие жители Якутска приезжают в Еланку на своих автомобилях, чтобы пожить пару дней в палатке на берегу реки Лены, порыбачить и позагорать. А окрестности Еланки облюбовали скалолазы и археологи.
Здешние Еланские столбы по красоте не уступают более раскрученным Ленским. К тому же попасть из Якутска в Еланку значительно проще и дешевле. Ведь Ленские столбы находятся намного дальше, и подобраться к ним можно только по воде — туда ходят круизные теплоходы.
В 2011 году сразу два республиканских министерства озаботились созданием инфраструктуры для туристского проекта «Ямщицкое подворье Еланка» в историческом селе. В России все начинается с дорог (и ими же заканчивается). В проекте предусмотрен ремонт участков региональной автодороги «Умнас» от Якутска до Еланки, а в качестве эксперимента обещают отремонтировать по новой технологии участок дороги протяженностью 2 км.
Приезжают в Еланку обычно в летнее время: июнь, июль, август.
Берег Лены возле села довольно крутой. В период дождей или в гололед забраться на него с реки непросто. Порой туристы попадают в западню — спустившись к Лене на неполноприводных автомобилях, обратно после дождя по глинистому склону подняться уже не могут. Местные трактористы построили на этом нехитрый бизнес — за отдельную плату затаскивают машины наверх.
Берега Лены возле Еланки неширокие. Когда воды в реке много, остается совсем узкая полоска, которая жмется к скалам. Жители сел, расположенных выше по течению Лены, в такие периоды ездят мимо Еланки прямо по воде. Если собираетесь сделать то же самое в первый раз, советуем подождать попутную машину и ехать за ней — местные хорошо знают скрытые под водой ямы и опасные участки на берегу.
Зимой дорога идет по льду. Первый неофициальный автозимник пробивают уже в ноябре, самые смелые водители ездят по нему до конца апреля. Помните: тяжелые автомобили выдерживает только толстый зимний лед! Иногда можно наблюдать такую картину: посреди реки из-подо льда торчит кабина грузовика. Значит, какой-то незадачливый водитель рискнул прорваться, но лед его не выдержал. Теперь придется освобождать машину, вытаскивать ее тяжелой техникой на лед и долго-долго размораживать. Огромные потери времени, сил и денег, не считая погубленного груза.
Поселок Еланка был основан в 1830 году как почтовая станция на Иркутско-Якутском тракте. Тракт был в основном зимним — летом грузы сплавляли по Лене на специальных лодках.
Еланка появилась позднее, чем соседние села. Потомок еланских ямщиков Анатолий Дмитриевич Соколов в своей книге «По следам государевых ямщиков» объясняет происхождение поселка так: расстояние между почтовыми станциями было слишком большим, лошадям было трудно покрыть такие дистанции без остановки. Поэтому решили открыть дополнительную станцию — Еланку.
Почтовая станция прекратила свое существование в 1954 году. Почту стали перевозить самолетами. К тому же, была построена трасса «Большой Невер — Якутск», и грузы шли по новой дороге.
Не по своей воле оказался в этих краях Николай Чернышевский — философ, писатель и революционер. В 1864 он был осужден и отправлен на Нерчинскую каторгу. Чернышевский писал жене: «Путь сюда далек и очень труден, самая почта круглый год не в силах идти сюда без страшных опасностей и долгих промедлений. От половины апреля до конца года — восемь с половиной месяцев, переезд от Иркутска до Якутска — тяжелое и очень рискованное предприятие; труднее, чем какие-нибудь путешествия по внутренней Африке. От Иркутска сюда в эти месяцы езда положительно невозможна для людей, непривычных вести якутский образ жизни».
Исторические подробности жизни ямщиков и Иркутско-Якутского тракта красочно описал Владимир Короленко. Из рассказа «Государевы ямщики»:
«Ленские станки — это как бы сколок прошлых веков, оставленный на далекой реке в нетронутом виде периодом российских реформ, как остается зимний лед в глубоких ущельях... Это бывшие «государевы ямщики», мужики, несущие на жалованье ямскую государеву службу. Государству необходимо поддерживать сношения с отдаленным и мало населенным краем. Изредка проедет по реке чиновник или полицейский заседатель, в неделю раз проскачет почта, порой промчится эстафета или генерал-губернаторский курьер пролетит, как сорвавшийся с цепи, по-старинному понукая ямщика полновесными ударами по шее. И уже совсем редко появится купец или иной партикулярный человек, следующий по собственной надобности и, значит, платящий «прогоны», в общем составляющие совершенно ничтожную цифру...
Да еще порой в эту узкую ленскую щель с юга, от Иркутска, пригонят партию арестантов и пустят ее дальше самостоятельно вниз по реке. Начальник партии уезжает вперед, а команда с арестантами растягивается на далекое расстояние. Скрыться из этой щели некуда: направо и налево за береговыми хребтами дикая таежная пустыня, населенная лишь бродячими тунгусами. Назади — уже пройденные станки, население которых, раз накормивши арестанта (своего рода натуральная повинность), в другой раз его не примет. И партия, растягиваясь иногда на неделю, спускается от станка к станку летом в лодках, зимой на дровнях, мечтая о далеком якутском остроге, как о земле обетованной. День за днем на станки являются эти люди в серых халатах, испуганные, подавленные суровым величием этих камней и голодные. Их с проклятиями разводят по очередным избам и проклятиями же сопровождают каждый кусок подаваемого дорогого хлеба...
Наконец, порой поселенец напроказит на приисках, — тогда его снабжают «листом», и ямщики везут его до места приписки... А весной он опять спускается в лодке, чтобы через некоторое время опять катить на обывательских обратно...
В совокупности всего этого — смысл существования ленских ямщиков. Когда-то давно по реке проехали землемеры и чиновники, высматривая из лодки «места, годные для поселения», и по глазомеру определяя расстояние. Потом из разных мест России и Сибири пригнали мужиков и поселили на голых камнях. Мужики, по большей части завербованные волшебными сказками о «золотых горах», плакали и били кайлами углубления порой в сплошном камне. В ямы вставляли столбы, на столбы клали венцы и строили избы и юрты... И с тех пор они живут здесь столетия — мужики, несущие на жалованье государственную службу! Старинные «ямы» всюду давно исчезли, исчезло крепостное право во всех видах. Осталось оно только на Лене...»
