Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Обзор

Рязанская область щедра на сюрпризы — достаточно вспомнить неоготические имения баронов фон Дервизов, превращающие тихий среднерусский пейзаж в сказку. Та же ситуация с рязанскими знаменитостями. Не удивительно ли, что самый яркий художник есенинского края — не пейзажист-лирик, не реалист-передвижник, не иконописец, но мастер такого элитарного и «нерусского» вида изобразительного искусства, как гравюра. Это Иван Петрович Пожалостин. В мире дореволюционной русской гравюры Пожалостин был «звездой» европейского уровня.

Мемориальный дом-музей Пожалостина находится в Солотче, тихом курортном поселке в 20 км от Рязани. Неподалеку от древнего Солотчинского монастыря, на почти идиллической улице, в старинном деревянном доме с мансардой собрана богатейшая коллекция произведений выдающегося гравера. Их здесь в разы больше, чем в Рязанском художественном музее его имени. Редко случается, что «головной» музей столь щедро делится экспонатами с филиалом.

Пожалостин жил в Солотче «в два этапа» — первые годы после женитьбы, будучи местным писарем, и последние пятнадцать лет жизни (Иван Петрович родился в 1837 году, умер в 1909). Прежде чем осесть в Солотче, Пожалостин жил и работал в Петербурге, Лондоне, Париже. Свой солотчинский домик Иван Петрович, по всей видимости, проектировал сам — во всяком случае, пострадавший от пожаров мемориальный дом восстанавливали в 1992 году к открытию музея по оригинальным чертежам.

Пожалостин работал в наиболее сложной и самой старой граверной технике — резцовой на меди. Для создания такой гравюры используется медная доска того же размера, каким будет оттиск. На доску наносится рисунок — выцарапывается или вырезается резцами разного сечения. Образовавшиеся углубления заполняют типографской краской, сверху накладывают влажный лист бумаги, и под большим давлением прокатывают в печатном станке. Получившийся оттиск и есть гравюра в зеркальном отражении.

Эту старинную технику Пожалостин довел до совершенства, добившись особой мягкости рисунка. Он нашел свой особый прием: держал резец не прямо, как было принято, а под углом, как карандаш. Работа была невероятно кропотливой — на создание одной из первых его гравюр, портрета Державина, ушло целых десять месяцев (причем все эти месяцы, по его же словам, были не каторгой, а «истинным наслаждением»). Чтобы оценить исключительное мастерство художника, достаточно приглядеться, например, к волосам людей на гравированных портретах. Даже на картинах, написанных маслом, эффект не столь натуральный.

В Солотче собрано столько великолепных произведений искусства (здесь выставлены и работы западных мастеров гравюры), что для одного небольшого мемориального музея такой коллекции хватило бы за глаза. Но это еще не вся экспозиция. В тридцатые годы XX века у дома Пожалостина началась вторая жизнь — литературная.

«Долго я не мог свыкнуться с мыслью, что рядом, за стеной, в темноватых комнатах старого дома, лежат редчайшие книги по искусству и медные гравированные доски. Поздно ночью я выходил к колодцу напиться воды. На срубе лежал иней, ведро обжигало пальцы, ледяные звезды стояли над безмолвным и черным краем, и только в доме Пожалостина тускло светилось окошко: дочь его читала до рассвета. Изредка она, вероятно, поднимала очки на лоб и прислушивалась — стерегла дом». Это слова Константина Паустовского, поселившегося в то время по соседству с домом Пожалостина. Он долго искал себе дачу, чтобы работать в тишине, и в итоге выбрал живописную Солотчу. Узнав о том, что здесь жил один из лучших русских граверов, Паустовский очень увлекся и хотел снять комнату у его дочерей. Но сестры трепетно относились к памяти отца, охраняя все, что осталось после него, поэтому не согласились. Они верили, что рано или поздно дом станет музеем.

В качестве альтернативы писателю сдали маленький домик во дворе — Паустовский называл его «банькой». Здесь к нему присоединился Рувим Фраерман, позже приезжали Аркадий Гайдар, Андрей Платонов. Солотча стала для них чем-то вроде дома творчества. Паустовский создал тут полсотни рассказов, Фраерман написал «Дикую собаку Динго». Они работали и бродили по лесам, рыбачили в местных ручках и озерах. Этому периоду посвящены экспозиции на втором этаже главного дома и в самой «баньке».

В 1949 году, перед смертью, последняя дочь Пожалостина заключила с Паустовским и Фраерманом договор. К сожалению, юридически безграмотный и наивный, что отразилось на судьбе дома. По этому договору Паустовский и Фраерман получали дом в дар, но с условием, что в нем будет организован музей Пожалостина в виде хотя бы одной мемориальной комнаты. Писатели условие не выполнили — Паустовский вскоре просто покинул Солотчу, а с родственниками Фраермана рязанский Комитет по культуре судился до 1990-х годов, чтобы все-таки выполнить волю дочерей Пожалостина и открыть музей.

Сегодня музей хранит память и о великом гравере, и о знаменитых писателях. Художественная галерея соседствует с мемориальным кабинетом Паустовского, представляющим собой типичный образчик старой дачи советского «творческого интеллигента», и с несколькими экспозициями, посвященными быту семьи Пожалостиных в начале XX века. Все очень гармонично и уютно. Уют — главное ощущение от солотчинского музея, он притягивает к себе, даже когда просто гуляешь по улице Порядок — центральной улице Солотчи. Это самый нарядный дом на улице, а рядом с ним растет огромный сказочный дуб (говорят, ему больше 150 лет). За домом есть чудесный яблоневый сад. Зимой всей его прелести не оценить, но весной, когда деревья в цвету, это одно из самых романтичных мест в Солотче.

Местные особенности

Музей Пожалостина — один из тех, где стоит стоит заказать экскурсию. Или по крайней мере надо заранее узнать что-то о гравюрах и почитать биографию Пожалостина. Даже экскурсоводам не просто охватить весь объем информации об удивительной биографии Ивана Петровича и о деталях тонкого граверного искусства. Для начала приходится объяснять посетителям, что такое гравюра вообще — многие смотрят на работы Пожалостина и думают, что он писал их карандашом. К наивным посетителям в музее относятся с христианским терпением.

В музее представлены практически все «премиальные» работы Ивана Петровича Пожалостина — те, за которые он получал сначала медали, потом диплом, звания профессора и академика.

В зале западноевропейской гравюры можно увидеть работы, выполненные в разных техниках. Например, когда рисунок делается на камне, потом камень затирается по контуру. Или когда изображение наносят жирным карандашом, а пространство по контуру протравливают кислотой (в такой технике, кстати, работал Дали).

Медные доски с гравюрами Пожалостина хранятся в Русском музее. Делать с них оттиски, правда, запрещено, чтобы не стирался рисунок.

Рядом с мемориальным домом-музеем расположен выставочный центр. Выставки здесь проходят самые разные — от все тех же гравюр до картин, «написанных» пластилином, и книжных иллюстраций. Меняются выставки раз в месяц.

В музее работает сувенирный киоск. В нем можно купить единственное серьезное издание, посвященное Пожалостину — книгу его воспоминаний. Фотокопии гравюр не продают — говорят, попробовали, но никто не покупал. Можно приобрести только открытки с копиями гравюр и видами музея. Периодически на продажу выставляют гравюры, созданные современными художниками. Стоят они от 4 000 рублей.

Одна из самых популярных программ проводится музеем уже много лет — так называемая «тропа Паустовского». Это эколого-познавательный маршрут, стартующий от музея и проходящий по окрестностям Солотчи. Рассчитан он на детей, принять участие может каждый, нужно только заранее позвонить и сообщить о своем приезде.

История

Расцвет гравюры как жанра приходится в Западной Европе на Средние века, когда изобретение книгопечатания затребовало «картинок», которые можно тиражировать. Были и позднее всплески интереса к гравюре, но связывают их, как правило, с появлением отдельных гениев — Дюрера, Клода Меллана, Гюстава Доре, в XX веке — Эшера. В Россию гравюра пришла поздно, в XVIII веке. В качестве украшения интерьеров практически не использовалась. Более или менее активно гравюры печатались в середине XIX века. Во-первых, для иллюстрирования журналов. Во-вторых, вместо фото на память — гравированные портреты печатали и раздавали друзьям, родным, знакомым. Стоили они больших денег, процесс изготовления был очень трудоемким, поэтому в народ, в отличие от лубочных картинок, по определению пойти не могли.

Таким образом, выдающийся мастер гравюры родился в неподходящее время — слишком поздно. Иван Петрович Пожалостин появился на свет в 1837 в селе Яголтаево Ряжского уезда Рязанской губернии, в бедной крестьянской семье Петра Устиновича Храпова. Он рано потерял отца. Его мать вышла замуж за вдовца, жизнь почти наладилась, но тут мать умерла во время эпидемии холеры. Ивана с братом взял к себе дедушка, мамин отец. Ему, кстати, Иван Петрович обязан свой фамилией — по рождению он был Храповым. «Пожалостин» — это деревенское прозвище деда, человека исключительно доброго и вежливого. Когда Ивана отдавали в церковно-приходскую школу, писарь, не долго думая, записал его под дедушкиным прозвищем.

В 1950 году Андреев Андрей Осипович, управляющий палатой госимуществ, объезжал села и деревни и составлял список детей-сирот, которые могли бы учиться в Троице-Затяковском училище в Рязани. Училище готовило младший чиновничий состав, то есть писарей. Ивана Пожалостина затребовали в Рязань, и он начал обучение в том же году.

После уездной глуши Рязань кажется ему просто раем на земле, и под впечатлением он начинает рисовать. По ночам, в свободное время. Эти рисунки попадают к тому же Андрееву. Он похлопотал за Ваню в гимназии, чтобы тот мог ходить на уроки рисования. В гимназию его не пустили — крестьянский мальчик не должен был там учиться, но талант отметили и разрешили заниматься у учителя рисования дома.

В этот период Пожалостин создал свою единственную картину маслом — «Образ Симеона Богоприимца». Она тоже есть в доме-музее. Сложно поверить, что это работа тринадцатилетнего мальчика.

В 1954 году Пожалостин оканчивает училище, и его направляют в Солотчу помощником волостного писаря. Это была солидная должность, и вскоре завидному жениху подобрали невесту. Через некоторое время Иван Петрович узнает от своего друга, который тоже был помощником писаря, что из Академии художеств в Петербурге на него пришел запрос. В Академии хотели, чтобы Пожалостин продолжил обучение. Но местное солотчинское начальство ответило, что Иван Петрович женат, у него ребенок и никуда он ехать не собирается. Пожалостин расстроился — рисовать ему хотелось больше, чем писать казенные бумаги. В итоге из Академии ему прислали задание, он сделал рисунок, и его приняли на учебу. Иван Петрович переезжает в Петербург, в Солотче остается его жена. В течение 12 последующих лет они виделись только время от времени, что, однако, не помешало им завести пятерых детей и нежно друг друга любить.

В Петербурге Пожалостин попадает в граверный класс профессора Иордана, классика гравюры своего времени. Он не выбирает сам — поскольку за учебу платило государство, стипендиата определили туда, где учеников было мало. Непопулярность специальности вполне понятна: чтобы быть гравером, недостаточно хорошо рисовать. Необходимо иметь особое пространственное мышление, глазомер, твердую руку и нечеловеческое терпение — некоторые гравюры Пожалостин создавал по несколько лет.

Со временем он превзошел и своего учителя Иордана, и всех русских граверов, творивших прежде. Иван Петрович снискал признание и в отечестве, и за рубежом, два года прожил в Париже, набираясь опыта и совершенствуя мастерство. В России ему заказывали портреты царственные особы. В солотчинском музее выставлен созданный Пожалостиным портрет императрицы Марии Федоровны, жены Александра III и матери Николая II. Он признан лучшим и самым точным ее изображением.

Кроме императрицы, Пожалостин создал целую галерею портретов современников и исторических лиц. Он практически не писал жанровых картин, но гравировал уже созданные работы так, что авторы полотен приходили в восторг. В солотчинском доме-музее есть гравюра знаменитой картины Перова «Птицелов». С первого взгляда ее сложно отличить от черно-белой фотокопии. Фотографическая четкость и объемность изображения свойственны всем гравюрам Ивана Петровича, и жестокая ирония судьбы заключается в том, что именно распространение фотографии в буквальном смысле слов отбило у него хлеб. Дорогие и трудоемкие гравюры, имевшие, ко всему прочему, ограничение по тиражу (не более 500 оттисков хорошего качества), морально устарели. В конце 1890-х годов класс резцовой гравюры в Академии наук, где преподавал Пожалостин, был расформирован, а сам он ушел в отставку, на очень скромную пенсию. Для столичной жизни денег не хватало, и Пожалостин с семьей вернулся в Солотчу. После его смерти работы передали в Рязанский художественный музей, одним из создателей которого был друг Пожалостина, художник Киселев-Камский. Дети Ивана Петровича, которые жили в Петербурге, передали имевшиеся у них гравюры и медные пластины в Русский музей. Похоронили Пожалостина на территории Рязанского кремля.

Rambler's Top100