Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Обзор

C 1999 года Великий Устюг можно считать столицей русской зимы — с тех пор как здесь обосновался Дед Мороз. Помимо всем известной загородной вотчины в 12 км от Великого Устюга, новогодний дедушка владеет недвижимостью и в самом городе — городская резиденция Деда Мороза разместилась в центре, рядом с главной площадью — Соборной, в симпатичном старинном особнячке. На крыше на всякий случай опознавательный знак поставили, с изображением Деда Мороза.

Туристы, которые едут к Деду Морозу специально, начинают с вотчины. Те, кого интересует прежде всего старинный и красивейший Великий Устюг, а потом уже всякие сказки, ограничиваются резиденцией. Хотя это пышное слово особнячку не очень подходит, здесь все не так масштабно, как в знаменитой «вотчине». Устроители предлагают следующую легенду: дедушка все время в разъездах, по возвращении на родину останавливается то в городской квартире-резиденции, то на загородной даче-вотчине. Поэтому городская «явка» больше похожа на скромный музей, где предлагается довольно короткая программа: экскурсия по нескольким залам, рассказ о волшебном посохе хозяина и фотосессия в тронном зале.

Тронный зал — это небольшая комната с, соответственно, троном в углу. Украшенный резьбой трон — главный объект резиденции: в праздничные дни на нем восседает сам Дед Мороз. В остальные дни на трон залезают наряженные дети, которым предварительно выдают костюмы для игровой фотосессии. Вешалка с костюмами (принцесса, снегурочка, зайчик, львенок и т.д.) стоит тут же, в тронном зале. Нарядиться и сфотографироваться в образе можно бесплатно.

После этого остается только поучаствовать в мастер-классе — сделать своими руками маленький сувенир на память, и все, программа развлечений в городской резиденции Деда Мороза исчерпана. На первом этаже есть сувенирный магазин с обычным русским ассортиментом: матрешки, снегурки, береста, самовары и прочее. Так что взрослым туристам без детей в резиденции будет скучновато. На Почте Деда Мороза, что стоит рядом с резиденцией, уже интересней — там рассказывают занятные и трогательные истории о письмах Деду Морозу, тут же можно купить сувениры и отправить открытки со специальным новогодним штампом.

Пожалуй, единственный экспонат городского музея Деда Мороза, который может произвести впечатление на взрослых — это «Книга добрых дел». Она лежит на столе в Тронном зале. В этой книге дети (и взрослые, если хотят) записывают, какое доброе дело они сделали в этом году. Короткие признания, выведенные старательным почерком,  — смешные, наивные, печальные — способны растрогать любого, у кого есть сердце. Резиденцию Деда Мороза стоило открыть ради одного такого собрания детских откровений.

«Книга» еще и работает: 18 декабря, в день рождения Деда Мороза, в резиденции проводится Форум добрых дел. Предварительно помощники Деда Мороза изучают «Книгу» и письма, присланные на Почту, а потом награждают детей за добрые дела. Принцип отбора лауреатов неизвестен, но на всякий случай: если будете писать Деду Морозу, не забудьте указать свой обратный адрес. И на конверте, и в «Книге». Чудеса случаются.

Кстати, Снегурочка от дедушки нынче отделена — у нее собственные угодья в Костроме.

История

Изначально русский или славянский Дед Мороз вовсе не был добрым старичком с мешком подарков и зайчиком у сапога. Привычное отождествление Деда со святым Николаем и Санта Клаусом — довольно сильная натяжка, корни у них разные. Это чувствуется уже в имени: Мороз — из языческого пантеона, он воплощает самую страшную в северных широтах стихию, тесно связанную со смертью. Фольклорный Мороз был безжалостным и жутким, его почитали, но боялись и задабривали. Народной традиции следует хрестоматийная поэма Некрасова «Мороз Красный Нос», которую «проходят» в школе, но как бы бессознательно. Если же включить сознание, сюжет оказывается прямо-таки леденящим душу: смерть молодого крестьянина, похороны, оплакивание покойника и гибель вдовы. «Мороз-воевода» является измученной, замерзающей женщине в лесу как последняя галлюцинация. Сам себя этот до крайности зловещий персонаж аттестует так:

Люблю я в глубоких могилах
Покойников в иней рядить,
И кровь вымораживать в жилах,
И мозг в голове леденить.

Такой Мороз, естественно, не спасает героиню, а наоборот, замораживает насмерть просто ради искусства, принимая образ ее уже мертвого мужа. По контрасту вспомним классическую сказку Александра Роу «Морозко», появившуюся на столетие позже. В ней происходит почти то же самое — беззащитная сирота идет в зимний лес на верную смерть — однако Мороз теперь никого зря не губит.

Этот новый Дед Мороз — результат «отрыва от корней». Он появился в городе, где переняли обычай наряжать елку на Рождество, и из жуткого смертоносного существа стал духом Рождества, наследником волхвов с дарами. Исследовательница новогодних традиций филолог Елена Душечкина пишет: «Одновременно и независимо от литературного образа Мороза в городской среде возникает и развивается мифологический персонаж, «заведующий» елкой и, подобно самой елке, первоначально заимствованный с Запада. В ходе переориентации елки «на отечественную почву» и создания псевдофольклорной елочной мифологии и произошло оформление Деда Мороза. Этот персонаж формировался в процессе поисков ответов на детские вопросы: откуда в доме берется елка, кто ее приносит, кто дарит подарки?..»

Образ доброго Деда Мороза утвердился достаточно поздно, к концу XIX века. Он довольно долго обходился без имени — просто «старичок» (вспомним главную новогоднюю песню про елочку), хотя в произведении, которое можно считать ключевым для новой дедушкиной мифологии, имя есть — Мороз Иваныч из «Сказок дедушки Иринея» Владимира Одоевского. Сюжет истории про Мороза Иваныча в общих чертах всем известен по той же киносказке Александра Роу. Здесь даже суровость волшебника оправдана справедливостью — он ставит на место Ленивицу, но награждает Рукодельницу и вообще заботится о людях.

Этот Мороз вместе с елкой и мелким лесным зверьем, которое на рождественские дни составляет его свиту, стал воплощением наилучших детских переживаний и домашнего уюта. Однако он не был центральным самостоятельным персонажем, а оставался как бы главным распорядителем при елке — рождественском дереве. Еще один бог или дубль трех волхвов был бы неуместен.

В полную силу Дед Мороз развернулся уже в советское время, когда праздник новогодней елки возродился после десятилетнего (с середины 1920-х до 1935 года) фактического запрета всего религиозного и примыкающего к религии. После реабилитации елки Дед Мороз понадобился в том же антирелигиозном жизнеутверждающем качестве, как противовес мифологии Рождества. Теперь он стал «нашим, советским» и дарил подарки всем, не разбирая «хороших» и «плохих» (от этого осталась традиция наугад вынимать подарки из мешка). Первая советская новогодняя елка праздновалась в Харькове, а первая Кремлевская елка случилась 1 января печально знаменитого 1937 года. Первым Дедом Морозом СССР стал знаменитый конферансье Михаил Наумович Гаркави — артист необыкновенно остроумный и настолько популярный, что таксисты, по рассказам, окликали его, идущего по улице: «Куда вы, Гаркави? Садитесь!»

Во время войны две ипостаси Мороза, темная и светлая, соединились: использовался образ и доброго сказочного дедушки, напоминавшего о доме и мире, и того самого «генерала Мороза», вымораживающего врагов.

При всем при этом новогодний праздник не был выходным днем до 1947 года.

Снегурочку (которая теперь обзавелась угодьями в Костроме) приставили к Деду тоже в 1937 году. Окончательно ее облик закрепился в 1952-м с выходом мультфильма «Снегурочка»: она стала юной девушкой, а не девочкой-пионеркой, как часто бывало на первых советских елках. Вообще-то образ снежной или ледяной девицы существовал и в сказках, и в литературе, но без связи с Рождеством. Кроме собственно Снегурочки из пьесы-сказки Островского и оперы Римского-Корсакова, ее родственницей можно считать даже Снежную Деву Блока — воплощение метели и гибельной силы любви. Получается, что и у невинного, можно сказать мимимишного, персонажа не менее зловещие корни, чем у исполнителя детских желаний с мешком подарков.

Rambler's Top100