Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Обзор

Придется сразу уточнить: в самом конце 2013 года Гаврилово-Посадский конезавод был закрыт, поскольку продан новым владельцам, не обязанным сохранять его прежнюю специализацию. Правда, районные власти утверждают, что конезавод закрыт «до появления заинтересованных инвесторов», и это еще не конец. Однако коней уже распродают, а наш обзор был написан до этого печального события и успел стать историческим.

В Гавриловом Посаде нет монастырей, нет особо выдающихся церквей, историческая застройка довольно скромная и умещается на пятачке в центре города. Зато у Гаврилова Посада есть Гаврилово-Посадский конезавод — главная достопримечательность города и, пожалуй, самая недооцененная достопримечательность всей Ивановской области.

По какой-то нелепой причине конезаводы в России не пользуются большой популярностью у публики. Где разводят орловских рысаков? Где сохраняют аристократическую породу «русская верховая»? Где вывели породу «владимирский тяжеловоз»? Современная Россия гордится «национальным достоянием», ничего об этом достоянии не ведая. Впрочем, в наши дни конезаводы тоже не особо стремятся привлекать внимание: если основной доход приносит продажа породистых жеребят, от процесса деторождения лошадей лучше не отвлекать. В итоге простые люди и породистые лошади почти не встречаются. От этого плохо и тем, и другим.

Гаврилово-Посадский конезавод — место особое, единственное в своем роде. Тут и редчайшие лошади, и красота Ополья, и непрерывная история коневодства со времен Ивана Грозного, и архитектура эпохи Екатерины Великой. Поднявшийся на дыбы конь с флюгера на башне конезавода перекочевал на герб Гаврилова Посада, став полноценным символом города. Село Гавриловское неофициально известно с тринадцатого, официально — с XV века, но именно лошади, а не древние монастыри, прославили будущий Гаврилов Посад.

Уже полтора века здесь занимаются разведением чрезвычайно редкой породы лошадей — владимирских тяжеловозов. В мире всего несколько тысяч «владимирцев» и всего три конезавода, где они появляются на свет: в Гавриловом Посаде, Юрьеве-Польском и во Владимире. Административно Гаврилов Посад относится к Ивановской области, но если забыть о современном делении, все встанет на свои места: исторически эти края называют Опольем.

Специалисты говорят, что лошади на конезаводах в Гавриловом Посаде и Юрьеве-Польском немного различаются. Гаврилово-посадские тяжеловозы чуть выше и стройнее, чем их юрьевские собратья. Правда, обычный человек вряд ли заметит разницу — он увидит просто очень больших лошадей. Жеребцы значительно крупнее кобыл, и все же одно из самых сильных впечатлений производят кобылы-гиганты, многие из которых выше взрослой обычной лошади.

Конезавод расположен на окраине города, посреди тех самых полей, в излучине реки Ирмес. Сюда проще всего добираться из Суздаля — около 30 км по прямой. Конезавод невозможно не заметить — он стоит на въезде в Гаврилов Посад. Белое здание, похожее на крепость с маленькими бойницами-окошечками и приземистой башней с флюгером на шпиле. Сразу возникает желание пройти на территорию через главные ворота, которые по логике должны находиться в башне. Логика не обманывает — до середины XX века парадный въезд на плац конезавода действительно проходил через ворота в башне. Потом их по каким-то причинам замуровали, и теперь основной вход расположен с правой стороны конезавода. Ориентир — загон для лошадей неподалеку от входа.

Если исхитриться и посмотреть на конезавод сверху, он представляет собой абсолютно ровный четырехугольник. Четыре его стороны — это конюшни, посередине — огромный внутренний двор. Работники конезавода, служащие здесь с советских времен, рассказывают, что раньше внутренний двор был покрыт роскошным чистеньким газоном. Лошадей на ночь оставляли в загонах за периметром конезавода — не боялись, что украдут. Сейчас все иначе: летом лошадей оставляют во внутреннем дворе, чтобы подвигались и подышали. Оставлять их без присмотра за оградой никто не рискнет. Зимой все лошади ночуют в конюшнях.

Войдя в одну из конюшен, можно по периметру обойти весь завод — конюшни сообщаются небольшими галереями. Правда, без провожатого идти страшновато. Здесь темно даже в солнечный день: свет почти не проникает через грязные оконца. Электрическое освещение включают только в том случае, если в конюшне кто-то находится. Но три-четыре лампочки на конюшню не способны разогнать царящий внутри полумрак.

Изнутри все покрыто многолетней грязью и многослойной паутиной. Зданию явно требуется капитальный ремонт. Но не торопитесь винить во всем работников конезавода: сейчас на все поголовье (а оно переваливает за сто особей) приходится всего несколько конюхов. Каждый за смену ухаживает за тридцатью лошадьми: кормит, поит, убирает за гигантскими животными. Конюхи не могут даже уделить каждой лошади чуть больше внимания, не то что драить стены. Но самое печальное место на всем конезаводе, пожалуй, его башня. Подняться на самый верх можно по очень шаткой лестнице — не факт, что туда пустят туристов. И не только потому, что лестница плоха. В башне разбойничают голуби, которые загадили каждый сантиметр пространства.

В начале девяностых, когда на конезавод планировали привлекать туристов, в башне даже начали сооружать смотровую площадку на верхнем этаже. Но так и не закончили. Хотя вид открывается отличный: на город, речку Ирмес, просторы Ополья. В хорошую погоду можно даже попытаться разглядеть какую-нибудь колокольню в Суздале.

Флюгер на башне, выполненный в виде вставшего на дыбы коня, сейчас смотрится не очень правдоподобно. Слишком яркими кажутся цвета, в которые он выкрашен. Но на конезаводе и в краеведческом музее Гаврилова Посада нас заверили, что флюгер подлинный, XVIII века. Просто недавно упал со шпиля, пришлось его реставрировать и красить заново.

Снаружи комплекс конезавода выглядит бодрее, чем изнутри. Белая краска полиняла, обнажив повсюду кирпичи, но, несмотря на возраст и явный недостаток средств, здание конюшни очень неплохо сохранилось. Вообще, это единственное сохранившееся здание конного завода XVIII века, до сих пор использующееся по назначению.

Но в наше неблагодарное время многовековая история Гаврилово-Посадского конезавода может бесславно закончиться. Подробнее — в рассказе об истории конезавода и в статье «Тяжеловозы».

Важно

С декабря 2013 года конезавод закрыт. Будем надеяться на то, что хотя бы как исторический памятник комплекс завода будет сохранен.

Если вас интересует история конезавода, ее можно подробно изучить в городском краеведческом музее Гаврилова Посада — половина экспозиции посвящена именно этому.

История

Как пишут во многих источниках, первое письменное упоминание о здешнем конезаводе — дворцовом! — относится к 1632—1633 годам (писцовые книги Гавриловской слободы). На самом деле, история коневодства в этих местах гораздо старше. Условным началом этой истории можно считать VIII-X века, когда здесь жили представители финно-угорского племени меря. И тут есть один интересный нюанс: для мерян конь был тотемным животным, то есть считался прародителем всего племени. «Хорошее отношение к лошадям» было обязательным, их почитали, холили и лелеяли, хоть и использовали по назначению — вплоть до ХХ века выбор транспортных и сельскохозяйственных средств был, как известно, невелик.

Примерно в Х веке на эти земли пришли славяне — они, по сути, являлись в тот момент колонизаторами. Следует отвлечься от современного административного деления и временно забыть, что Гаврилов Посад ныне относится к Ивановской области. Земли вокруг Суздаля, Юрьева-Польского (оба — Владимирская область) и Гаврилова Посада исторически называются Опольем. Славяне не абы что колонизировали: эти земли известны как «владимирские черноземы» с плодородной почвой. Приход славян совпал (или так и было задумано?) с т.н. средневековым климатическим оптимумом X—XIII веков, когда площадь лесов уменьшилась, площадь полей (пригодной для пахоты земли) выросла, да еще и глобальное потепление растянулось на три века, стабильно теплая температура позволяла собирать хорошие урожаи (кстати, до сих пор климат в более северном Ополье немного теплее, чем, например, во Владимире или Александрове). Так Ополье стало одним из первых и основных направлений славянской колонизации Северо-Восточной Руси, а позднее превратилось в политическое ядро Ростово-Суздальской земли.

Для наглядности: от Гаврилова Посада в Ивановской области до Суздаля Владимирской области рукой подать, 30 км по прямой. А что такое Суздаль — известно: пока он не вошел в состав Великого княжества Московского в конце XIV века, Суздаль постоянно был какой-нибудь столицей — Ростово-Суздальского, Владимиро-Суздальского, просто Суздальского княжеств… Такое мощное сочетание политических и сельскохозяйственных факторов означает повышенную необходимость в лошадях.

Если живописать совсем широкими мазками, получается, что коневодство на этих землях имеет в прямом смысле тысячелетние традиции. А вот история с коневодством как отраслью экономики начинается позже: первые «прототипы» конезаводов на Руси появились только при Иване III (вторая половина XV века). Поскольку князь уже Московский, то и первый «конезавод» был построен под Москвой, у села Хорошёва (современный район Москвы Хорошёво-Мневники). В кавычках — потому что принцип содержания лошадей в стародавние времена был иной, как раньше были школы с раздельным обучением: мальчики отдельно, девочки отдельно. Так и здесь: были кобыличьи конюшни и конюшни жеребцов.

Есть косвенное подтверждение, что государеву конюшню учредили в интересующем нас месте в эпоху Ивана Грозного, в 1565 году. Раз государева — значит, Иоанн Васильевич имел к сему учреждению личное отношение. К слову, грозный царь был страстным лошадником.

1587 год — первый письменный намек на наличие в Гавриловском лошадей. Намек считается косвенным, поскольку звучит так: (цитата из донесения Андрея Ивановича Гундарова царю и великому князю Федору Ивановичу о приобретении для него коня в Гавриловской слободе) «Да я ж, холоп твой, сыскал в твоем Государеве селе Гавриловской слободе коня рыжего, девяти лет, грива на левую сторону, звезда в челе...»

О том, что Гавриловская конюшня была кобыличья и что она работала, несмотря на крайнюю бедность «прикащиков», говорят записи о хозяйственных расходах в документах за 1613 год (Смутное время).

А в 1632-1633 годах — то есть при первом Романове, Михаиле I, появилось и то самое прямое упоминание конезавода в писцовых книгах: «Да в селе Гавриловой новой слободе двор Государев конюшенный, двор приказчиков, двор стремянного конюха, 2 двора задворных конюха, 11 дворов станых конюхов и людей в них 17 человек». Надо сказать, что при следующем царе, Алексее Михайловиче, общее число государевых конюшен достигло 20, и среди них Гавриловская конюшня занимала первое место — по количеству лошадей и площади используемых земель.

С первой половины XVII века село Гавриловское именовалось Государевой дворцовой слободой непашенных крестьян. Крестьяне, отбыв срок службы при конном заводе, селились поблизости и открывали лавки или ремесленные мастерские. Это привело к расцвету торговли, увеличению количества жителей, а в дальнейшем помогло получить статус города: в 1789 году указом императрицы Екатерины II Гавриловская слобода была переименована в Гавриловский Посад и наделена городскими правами. Наличие дворцового конезавода косвенным образом тому способствовало.

Но десятью годами ранее произошло крупное событие в истории конезавода: в 1779 году (по другим данным — в 1783-м) было построено сохранившееся и используемое до сих пор по назначению здание — то самое, с башенкой, напоминающее маленькую крепость. В интернете часто цитируют неизвестный источник, что предполагаемым автором проекта конезавода был сподвижник Петра I, известный архитектор, создатель генерального плана Санкт-Петербурга Петр Михайлович Еропкин. Только вот Еропкин был казнен еще в 1740 году. Единственное логичное объяснение сей интриги — что распоряжение о строительстве нового здания конезавода было дадено еще при Анне Иоанновне. Местным краеведам известен даже конкретный год императорского указа: 1739.

При Екатерине новое здание построили, а при Николае I, в 1829-м, завод закрыли. Начался самый долгий перерыв в работе конезавода — до 1886 года. Не потому, что конюхи плохо работали или лошади стали не нужны — потери лошадей в войне 1812 года были более чем значительные. Но Николаю I потребовались помещения для конных войск — драгуны, гусары, позже «пушкари» (артиллеристы) квартировали в городе, а лошадей ставили в конезаводе. Потом конезавод и вовсе стал пересыльной тюрьмой — сюда помещали «ненадежных людей», следовавших в Сибирь на каторгу.

В 1886 году начался новый и, пожалуй, главный этап в развитии Гаврилово-Посадского конезавода. Ни государевым, ни дворцовым он уже давно не был — возобновление его работы было частной инициативой князя А.Б.Голицына, но завод, тем не менее, получил статус государственной заводской конюшни, Владимирской. И началась та работа, которая со временем прославила ГПКЗ на всю страну. Здесь начали планомерно заниматься выведением новой породы — сверхвыносливой, мощной рабочей лошади для тяжелых российских земель. Одним словом, тяжеловозов.

Трудно такое представить, но в России, по сути, не было своей тяжеловозной лошади. В середине XVIII века на Хреновском заводе (Воронежская область) вывели породу битюгов, но она просуществовала всего сто лет. Зато тяжеловозы были в Европе — шотландские клейдесдали, английские шайры и суффольки, ардены, першероны, брабансоны…

В Гаврилов Посад завозили жеребцов из Великобритании, клейдесдалей и шайров. Прямая «пересадка» на русскую почву не получилась: европейцы стоили дорого, да еще и оказались капризны в содержании. Нужно было скрещивать. Роль матерей досталась местным кобылам, привычным ко всему — и суглинистым почвам, и морозам, и грязи. Как любая женщина, русские кобылы в наших условиях потеряли красоту и стать, зато обладали всей необходимой выносливостью.

По сути, к началу XX века новая порода была уже выведена — основную роль в этом (с мужской стороны) сыграли шотладские клейдесдали. История даже сохранила их имена: Лорд Джеймс, Бордер Бренд и Глен Албин. Имена русских беспородных кобыл канули в забвение, но наверняка это были Машки да Ромашки.

Потом была Первая мировая, революция, Гражданская, индустриализация, война… Постоянный форс-мажор, так что официально новую породу «владимирский тяжеловоз» зарегистрировали только в 1946-м, сразу после войны. Это был большой праздник для коневодов. И для разрушенного войной сельского хозяйства — пахать в буквальном смысле было не на чем.

Владимирские тяжеловозы — не то же самое, что «советские тяжеловозы». «Советские» — совсем другая порода, которая была зарегистрирована позже, в 1952 году. По отцовской линии в ее основе не шотландские клейдесдали, а бельгийские брабансоны и английские суффольки.

«Владимирцев» довольно легко отличить от других тяжеловозов. Их основная масть — гнедая, реже вороная или рыжая с белыми отметинами ног и головы. Большая голова с немного «кавказским» профилем (выпусклым), мускулистая шея, широченная грудь, нарядная волнистая грива, длинный густой хвост и очесы — «перья» или «фризы» — на ногах.

Часто ноги, как и стрелка на морде, бывают белыми, что делает лошадь очень нарядной и — издали — почти игрушечной. Но такая «игрушка» может посоревноваться в силе с грузовиком. Хорошо, что характер у тяжеловозов спокойный и покладистый: под седлом это совершенно невозмутимая и управляемая лошадь.

Именно в России проживает мировая суперчемпионка 2012 среди всех тяжеловозов. «Всех» — в буквальном смысле, то есть всех тяжеловозов планеты. Ее зовут Верба, ей 19 лет (совсем не девочка). На испытании по тягловой выносливости, когда лошадь должна провезти груз весом 9 тонн на максимальное расстояние, Верба смогла протащить его на 1203 метра. Для наглядности: 9 тонн — эквивалент двух КАМАЗов.

Правда, живет Верба не в Гавриловом Посаде, а на соседнем Юрьев-Польском конезаводе. Звучит дико, но Гаврилово-Посадский конезавод — место, где вывели породу «владимирский тяжеловоз», где лошадиная история не прерывалась много веков, — скоро может перестать существовать.

Конезавод выставлен на торги. Тип организации — ОАО, большая часть акций в котором принадлежит государству. Несмотря на то, что лошади достаточно дорогие и спрос на них большой (никогда не остается «лишних» жеребят), конезавод для государства убыточный. Поэтому его хотят отдать в частные руки — и что будет дальше, известно только будущему собственнику. В Юрьеве-Польском это сработало — тамошний конезавод благодаря заботливому владельцу неплохо держится на плаву. Но в Гавриловом Посаде к коням прилагается еще и памятник архитектуры екатерининских времен. По неизвестной науке причине здание конезавода даже не считается памятником федерального значения, только муниципального. Так что новый собственник при желании может его и вовсе снести…

Rambler's Top100