Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Невезучая церковь

«Возведение белокаменных храмов на Руси по трудоемкости сопоставимо со строительством египетских пирамид» - доктор архитектуры С.В.Заграевский об истории древнего храма Бориса и Глеба в Кидекше.

Профессор, доктор архитектуры Сергей Заграевский — не только авторитетный историк древнерусского зодчества, но и один из наиболее узнаваемых российских художников, художественный критик, писатель, философ-богослов. Отец Заграевского, Вольфганг Вольфгангович Кавельмахер, — классик архитектурной реставрации и истории древнерусского зодчества. Мы поговорили с Сергеем Заграевским об истории и современном состоянии церкви в Кидекше, посвященной первым русским святым, князьям Борису и Глебу.

– Сергей Вольфгангович, о существовании церкви Бориса и Глеба в Кидекше знают очень немногие. Между тем, столь древний храм не может не быть особенным. Каково значение этой церкви в контексте русской истории?

С.В.Заграевский: Во-первых, это одна из первых пяти каменных церквей Северо-Восточной Руси. До Юрия Долгорукого, который начал обживать эту местность в начале XII века, никто из камня здесь не строил. До него Северо-Восточная Русь была абсолютно диким краем. И на этой земле венцом его правления стало создание пяти первых белокаменных храмов.

Масштабы строительства по тем временам были беспрецедентны. По значимости и трудоемкости они могут быть сопоставимы со строительством египетских пирамид. Во-первых, строили из белого камня, а его еще нужно было привезти — причем каменоломни находились около Москвы. А от Москвы до Суздаля по рекам — все 500 километров!

Во-вторых, судя по данным Типографской летописи, все пять церквей были построены за один — 1152 — год. На это требовались колоссальные средства. И Юрий Долгорукий такой великой стройкой продемонстрировал свое могущество. До наших дней дошли два его храма — церковь Бориса и Глеба в Кидекше и Спасо-Преображенский собор в Переславле-Залесском.

– Другой белокаменный древнерусский храм — церковь Покрова на Нерли — знают практически все. Почему более древнюю церковь предали забвению?

– Я вижу две причины. Во-первых, так сложилось, что историческая роль Юрия Долгорукого оказалась приниженной по сравнению с ролью его сына, Андрея Боголюбского (церковь Покрова на Нерли была построена во время его княжения — прим. ред.). Из построек Боголюбского до нас дошли, собственно, две: церковь Покрова на Нерли и Успенский собор во Владимире. Церковь Рождества в Боголюбове дошла лишь частично. Да, еще Золотые ворота во Владимире, но это крепостное сооружение. Их тоже, слава богу, знают у нас достаточно хорошо.

Вторая причина заключается в том, что церковь Покрова на Нерли действительно прекрасна. Она стоит в чудесном месте, она не закрыта никакими валами. Изначально храм Покрова на Нерли был парадным оформлением речного въезда во Владимиро-Суздальскую Русь. А парадные постройки, как правило, знают все.

Церкви Долгорукого не были парадными. Они были скорее утилитарными, строились во вновь создаваемых городах. Естественно, они имели и крепостное значение. При необходимости эти церкви должны были служить убежищем или складом.

– Выдающийся историк архитектуры Н.Н. Воронин сделал графическую реконструкцию церкви Покрова на Нерли. Он выдвинул предположение, что от церкви остался только основной объем. Церковь Бориса и Глеба тоже раньше выглядела иначе? Время сильно изменило постройку?

– До XVII века храм имел другую главу. Но она упала, почему — мы точно не знаем. Сколько стояла церковь без «крыши» — неизвестно, могла и пятьдесят лет простоять, и дольше. Сначала была сделана временная кровля, а потом построили новые своды и маленькую легкую главку, такой тогда был стиль. Никто же не задавался в те времена вопросами, над которыми сейчас историки архитектуры голову ломают.

Даже если люди помнили первоначальный облик церкви, никому дела не было до воссоздания старинных форм. Храм должен был быть открыт для службы. К тому же обрушение храма считалось дурным знамением, его надо было поскорей восстановить хотя бы до такого состояния, чтобы вновь вести в нем службы. Так что крышей покрыли — стоит храм, и слава Богу.

А реконструкция церкви в Кидекше, приведенная в книге Воронина, в целом адекватна, я считаю. Меня, кстати, часто спрашивают: может, стоит реконструировать церковь Бориса и Глеба в ее первоначальном виде? Но я думаю, что это лишнее. Пусть церковь будет такой, какая она есть, а упражняться можно на бумаге. Главное — сохранить то, что есть.

– И что же есть в Кидекше? В каком состоянии сейчас находится церковь Бориса и Глеба? Как обстоят дела с реставрацией древнейшего памятника?

– Храм не реставрируют вообще. Понятно, что он упадет не скоро. Но храм требует серьезных реставрационных работ. Достаточно посмотреть на то, как «расперты» его стены. Фрески в ужасном состоянии. Температурный режим не то что плохой — его нет в принципе. То, что там зимой происходит — вообще чудовищно.

Белокаменные храмы очень капризны. Камень пористый, быстро впитывает влагу. Это одна из причин, почему белокаменные храмы оказались недолговечны. В этом, кстати, заключалась глобальная историческая ошибка Долгорукого: он перенес на русскую землю белокаменную романскую строительную технику.

Есть в Кидекше смотритель от музея — но что он может сделать в одиночку? У заповедника денег мало, естественно. А приоритетным объектом для него церковь Бориса и Глеба не является. Иногда там бывает священник от патриархии…

– Церковь Бориса и Глеба находится в ведении как Патриархии, так и Владимиро-Суздальского музея-заповедника. Почему ни одна из организаций не выделяет деньги на приведение храма в порядок?

– Когда у церкви есть приход, реставрация проводится за его счет — и все прекрасно. Принцип простой: нет прихода — нет священника. Если в Кидекше заработает постоянный приход, конечно, ситуация сдвинется с мертвой точки.

Но тут тоже все не так просто. Частный приход церковь Бориса и Глеба брать не захочет. Это памятник, нужно сохранять специальный режим, даже свечи жечь нельзя, чтобы фрески древние не коптить. Отопление не устроишь, не сделаешь даже теплые полы — изменится температурный режим. Это парадокс, общий для всей страны.

– Почему церковь оказалась никому не нужной?

– У семи нянек дитя без глазу. Кидекша расположена вдали от туристических маршрутов. О ней вроде знают, но турбюро туда не возят, предпочитают соседний Суздаль. Проще показать собор Рождества Богородицы, Спасо-Евфимиев монастырь — и день заполнили, на автобус больше тратиться не надо. А чтобы еще в Кидекшу за пять километров ехать, где ни паркинга, ни инфраструктуры — зачем им это? Невезучая церковь, просто невезучая.

– Но она же является объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. Статус не помогает?

Санкт-Петербург у нас тоже является объектом Всемирного наследия. И это не помешало многому. Чтобы не было впечатления, что только у нас в стране творится такое безобразие, можно привести в пример Тель-Авив: Белый город тоже памятник ЮНЕСКО, но перестраивается сейчас в ужасающих масштабах (более 1500 домов Белого города нуждаются в реставрации, поновляются не по правилам, некоторые были снесены уже после признания объекта памятником ЮНЕСКО — прим. ред.).

– Археологи тоже обошли своим вниманием церковь Бориса и Глеба?

– Масштабных работ за всю историю не было. Хотя копать можно, Патриархия и заповедник разрешают. Но это никому не нужно, серьезно к вопросу никто не подходит. Хотя от этих раскопок зависит главный вопрос: все-таки, что такое Кидекша? Резиденция ли это Юрия Долгорукого? Это большой город, или это маленький город, или селище? Очень много вопросов. Понемногу копают. Но это капля в море. Повторюсь, невезучий храм. По жизни. Даже тот факт, что в свое время довели до падения главу и своды — это о многом говорит.

– Кто строил церковь Бориса и Глеба в Кидекше? Возможно, виноват зодчий?

– Виновато время. А строили, я считаю, русские зодчие. Но предварительно они проходили стажировку в Германии, возможны были какие-то другие формы обмена опытом.

Понимаете, наша общая ошибка состоит в том, что мы рассматриваем Русь изолированно от Европы. Нам кажется, для того, чтобы нечто европейское пришло на нашу землю, нужно что-то особенное — приглашение мастеров, например. Чтобы пришел какой-то варяг и что-то этакое создал, а потом бы еще письменно летописцы это зафиксировали.

Но я придерживаюсь принципа, который сформулировал мой отец, Вольфганг Вольфгангович Кавельмахер: «романика лезла во все дыры». Представьте: вокруг море романики, а вы в лодке. Как ни крути, брызги к вам попадают. И через любую щель вода протекает. Я считаю, что наиболее вероятный вариант — это стажировка наших мастеров в Европе. Приход иностранных мастеров маловероятен.

Юрий Долгорукий мастеров, однако, пригласил — но пришли они уже к Боголюбскому. По всем элементам церкви Бориса и Глеба видно присутствие романского стиля. Думаю, что главный архитектор поработал на строительстве императорского собора в Шпейере или, во всяком случае, очень хорошо ознакомился с главным германским храмом.

– На взгляд непрофессионала, общие черты между Шпейерским собором и церковью Бориса и Глеба в Кидекше прослеживаются слабо…

– Нужно понимать, что и «русская романика», и «русская готика» — явления самобытные. Поскольку сама русская архитектура уникальна. По религиозным причинам всегда во главу угла ставилась Византия, и вся русская архитектура воспринималась как провинциальная Византия. На Западе она так до сих пор и воспринимается.

Крестово-купольная форма, конечно, от Византии. Но важен еще и тот факт, что второй источник русской архитектуры всегда замалчивался, не афишировалось, что Европа, романика, готика имели важное влияние на развитие русской архитектуры. Декор, строительная техника — это романика.

Романика в церкви Бориса и Глеба — это аркатура, намеченный перспективный портал, поребрик. И главное — сам белый камень. Где в Византии строили из камня? Только на гористых окраинах, где глины для кирпича не было. В самой Византии строили из плинфы. А в Европе — из местного камня. И главное, что строительство из камня выражало там имперскую мощь и идеологию. Это пошло еще от Карла Великого. А на Руси — от Юрия Долгорукого. Церковь Бориса и Глеба в Кидекше — живое тому подтверждение.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100