Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Я хочу видеть ее ускользающую тень…

Любовь немолодого графа и дочери крепостного кузнеца была поистине Великой. Вот уже больше двух столетий они продолжают незримо оберегать дорогие им места Москвы.

Николай Аргунов. Фрагмент портрета Прасковьи Жемчуговой-Шереметевой (1803)
Николай Аргунов. Фрагмент портрета Прасковьи Жемчуговой-Шереметевой (1803)

Великая любовь всегда удивляет — как настоящая редкость, как необъяснимое чудо. У великой любви иные отношения со временем — его всегда слишком мало при жизни влюбленных, но после смерти им принадлежит вечность. Любовь немолодого графа и дочери крепостного кузнеца была именно такой, великой. При жизни им удалось совершить невозможное, и вот уже больше двух столетий они продолжают незримо оберегать дорогие им места Москвы.

Прасковья родилась в небольшом селе Ярославской губернии, в многодетной семье Ивана, крепостного коваля — так тогда называли кузнецов. И был тот коваль горбат, потому и маленькую Парашку называли то «ковалева», то «горбунова» дочь. Настоящих-то фамилий у крепостных не было.

С наследником рода Шереметевых, который на момент ее рождения уже числился в списке самых завидных женихов Российской империи, ее связывало лишь одно обстоятельство: она ему принадлежала. Как крепостная собственность.

Судьба потянула за первую ниточку: родись Прасковья в другой семье, или будь она собственностью другого высокородного вельможи, — ее история бы закончилась, не начавшись. Но так уж вышло, что ее владельцам, графам Шереметевым, принадлежал первый и самый известный в России частный театр, куда набирали актеров из своих же крепостных. Искали выдающиеся таланты.

Маленькая Парашка — то ли Ковалева, то ли Горбунова — красотой не блистала, зато ее музыкальные и актерские способности проявились рано и ярко. Так что суровой деревенской жизни девочка, можно сказать, так и не узнала — ей было семь лет, когда из Ярославской глубинки ее привезли в роскошное подмосковное имение Шереметевых, Кусково. В театральной школе ее, ковалеву дочь, обучали музыке, пению, хореографии, сценическому мастерству, французскому, итальянскому и хорошим манерам.

Кусково: первая встреча

Усадьба Кусково столь хорошо сохранилась до наших дней, что невольно возникает мысль о ее незримых небесных покровителях. С XVIII века уцелела большая часть «загородной увеселительной резиденции», а приусадебный парк не утратил своего очарования и приятности видов, даже в зимнее время.

С недавних пор в Белом зале Итальянского домика разрешено проводить церемонии бракосочетания, и на память влюбленным остаются фотографии изысканной, старинной красоты... Знают ли молодожены историю этого места?

Именно здесь, в Кусково, произошла первая встреча крепостной девчушки и наследника рода Шереметевых. Молодой граф Николай Петрович только вернулся из Европы и с большим рвением принялся за перестройку старого здания усадебного театра, даже лично наблюдал за работами. Говорят, тогда он и заметил Прасковью — ей к тому времени исполнилось десять лет, и три года обучения при крепостном театре не прошли даром.

Граф был восхищен худенькой большеглазой девочкой. Он сразу почувствовал в ней задатки будущей примы своего обновленного театра — несмотря на юный возраст, Параша обладала чудесным сопрано и ярким актерским дарованием. Граф был настолько уверен в триумфе своего нового «открытия», что даже лично давал Параше уроки музыки, наставлял в пении… Возможно, во время этих уроков они впервые почувствовали родство душ: несмотря на большую — 17 лет — разницу в возрасте, им обоим были свойственны непосредственность, пылкость натуры и тонкость чувств.

Лишь однажды — в самом первом, дебютном спектакле — Параше досталась небольшая роль. Все ее последующие роли были только главными. В 1779 году ей исполнилось 11 лет, а на афишах впервые появился новый театральный псевдоним: Жемчугова. Прасковья Жемчугова, венец коллекции драгоценных талантов Шереметевского театра — крепостных актеров с блестящими, но придуманными фамилиями: Гранатова, Алмазов, Бирюзова, Изумрудова…

Здания шереметевских театров в Кусково не сохранились. И в этом тоже словно присутствует осознанная воля свыше — да, здесь зажглась звезда Жемчуговой, здесь она блистала перед самой искушенной публикой, здесь императрица Екатерина II, покоренная игрой и голосом молодой актрисы, подарила ей бриллиантовый перстень. Но и тяжелых воспоминаний тоже было немало.

Ей было 20 лет, когда умер граф Шереметев-старший. Николай глубоко переживал смерть отца — его ничего не радовало, он совершенно забросил свой любимый театр и на несколько месяцев погрузился в отчаянное, беспробудное пьянство. Ситуация, слишком знакомая и в наши дни — разве что графы перевелись…

Прасковья была рядом с Николаем в эти окаянные дни. Ее бесконечное терпение, сострадательность и доброта помогли вернуть хозяина к жизни. И Николай вдруг увидел ее по-новому — поэтическая увлеченность талантом крепостной актрисы сменилась глубоким, сильным чувством. Это было начало той самой Великой любви, способной бросить времени и, что еще труднее, — незыблемым устоям общества.

Скандальные слухи о «странных отношениях» графа и крепостной актрисы быстро распространились далеко за пределы Кусково. Влюбленные глубоко страдали от необходимости — и невозможности — скрывать свои чувства. Потому и торопился Николай Петрович перевезти Прасковью и всю театральную труппу из ставшего безрадостным Кусково в другое свое подмосковное имение, Останкино.

Кусково по сей день хранит следы присутствия Прасковьи Жемчуговой — аллея, ведущая к усадьбе, названа ее именем. С портрета кисти Аргунова, выставленного в усадебном Музее керамики, ее карие глаза с грустью и достоинством взирают на посетителей.

Останкино: дворец-театр для любимой

Сейчас в приусадебном парке Останкино немноголюдно. Москвичи любят здесь отдыхать в теплое время года, а зимой парк выглядит неуютно. Останавливаю неторопливо идущую парочку: «Знаете, кто жил в этой усадьбе?». Смущенно улыбаются в ответ, пожимая плечами.

Они бы наверняка с интересом — и удивлением — выслушали рассказ экскурсоводов Останкинского музея, вот только на зиму, да и вообще на время влажной погоды музей закрывается. Несмотря на крепкий внешний вид, он целиком построен из дерева, влага для него губительна. Тем более невероятно, что дворец-театр сохранился до наших дней, и сегодня он практически единственный в России образчик театрального здания XVIII века, где уцелели сцена, зрительный зал, гримерные комнаты и даже часть невероятных для того времени механизмов машинного отделения.

Для любимой — все самое лучшее. Останкинский дворец строился для нее, для Жемчуговой. Среди его зодчих — великие Аргунов, Казаков, Кваренги, Кампорези… Здесь Прасковья Жемчугова была счастлива. Недолго, всего два года. У нее, жившей сценой и пением, открылась чахотка. «Горбунову дочку», как ее звали в далеком детстве, настигла болезнь отца — его горб был следствием туберкулеза позвоночника, а не работы в кузнице.

В 1797 году Прасковья вышла на сцену в последний раз. Ей было всего 29 лет. Вскоре графа перевели на службу в Петербург, она последовала за ним, и великолепный театральный зал опустел.

Сырой климат Петербурга только усугубил болезнь. К этому горю добавилась открытая неприязнь высшего света к скандальной паре. Как можно — Шереметев, друг детства императора, родня Романовым, и такой позор! Столь бесстыдно попирать законы церкви и общества никому не позволено!

Но Шереметев смог совершить невозможное. Когда-то крепостная актриса Прасковья заботилась о впавшем в отчаянье графе. Теперь настал черед Николая Петровича самоотверженно заботиться о любимой. Предчувствуя скорый страшный исход, граф решился на невероятный шаг: в 1798 году он дал Прасковье вольную. Ей и всей ее семье.

Напомним, что крепостное право в России было отменено только в 1861 году. В 2011 будет праздноваться 150-летие этого события. В связи с юбилеем в музее-усадьбе Останкино ведутся экстренные ремонтные работы. Как Останкино связано с отменой крепостного права? Именно здесь, во владении Шереметевых, император Александр II написал черновик указа 1861-го года.

Тайный брак, заключенный на небесах

Храм Симеона Столпника, что на Поварской улице, в советское время предполагался на слом — его закрыли еще в 1940, росписи уничтожили. И снова вмешались неведомые силы, хранящие любовь — храм спасло строительство гигантского проспекта Калинина (ныне ул. Новый Арбат). Вокруг были уничтожены целые исторические кварталы, а храм устоял. Сегодня он смотрится одиноко и слишком заметно на фоне новоарбатских «небоскребов», а тогда, в начале XIX века, был одной из многочисленных и не самых приметных церквушек.

Здесь 6 ноября 1801 года граф Николай Петрович Шереметев сочетался браком с Прасковьей Ивановной Ковалевой. Венчание проходило в строжайшей тайне: Шереметев должен был испросить императорского согласия — но, боясь отказа, этого не сделал.

Смерть в Фонтанном доме

Однако через полтора года ему пришлось умолять о высочайшем прощении за тайный брак. К этому его вынудило рождение сына Дмитрия — только государь мог признать брак Шереметева законным и утвердить родившегося в этом браке сына наследником титула и фамильного состояния. Младенец появился на свет 3 февраля 1803 года в Петербурге, в родовом имении Шереметевых на набережной Мойки, сегодня известном как Фонтанный дом. Графиня Прасковья Шереметева родила сына уже будучи смертельно больной — через двадцать дней мучительной агонии ее земная жизнь угасла. Ей было всего 34 года.

Император Александр I через придворного передал ответ: «Граф Шереметев властен жениться когда угодно и на ком хочет». Законный сын и наследник Дмитрий Николаевич Шереметев стал достойным продолжателем знатного и славного рода…

Но тогда, в феврале 1803 года, Николай Петрович был безутешен. В дворцовом саду, где любила гулять жена, он установил мраморную плиту с высеченными на ней словами: «Я хочу видеть ее ускользающую тень, блуждающую вокруг этого дома. Я приближаюсь, но вдруг эта тень пропадает и возвращает меня к моей боли, исчезая безвозвратно».

Этот памятник не сохранился, но в Шереметевском дворце, где прошли последние годы Прасковьи Жемчуговой, побывать можно — сейчас здесь находится Музей музыки.

Странноприимный дом: дар во имя любви

Московский институт скорой помощи имени Склифосовского знают все — если не видели, то хотя бы слышали о знаменитом «Склифе». Это огромное серое здание на Садовом кольце ассоциируется с болью и страданиями. И все же нигде в мире, пожалуй, нет более удивительного памятника Великой любви.

О строительстве «дома» для странников, престарелых, увечных и просто не имеющих денег на лечение Прасковья Жемчугова просила графа еще в самом начале их романа. Они вместе выбрали место на Сухаревской площади, где в 1792 году состоялась закладка будущего Странноприимного дома. В основание зарыли «на удачу» серебряные монеты.

Прасковья не дожила до окончания строительства. Граф пережил супругу на 6 лет, и всю свою безутешную любовь к ней он направил на исполнение ее главного завета — завершить строительство Странноприимного дома.

Центром постройки стала Троицкая церковь — сегодня ее легко заметить по полукруглому куполу. От нее подковой расходятся два крыла — некогда больница и богадельня. Величественное здание скорее напоминает дворец, чем приют для сирых и убогих. Об этом позаботился верный друг семьи, великий архитектор Джакомо Кваренги. Странноприимный дом стал главным памятником Шереметева покойной жене.

Николай Петрович не дожил всего полтора месяца до намеченного открытия больницы и освящения Троицкой церкви. Торжественную церемонию перенесли на следующий, 1810 год, и оно состоялось при огромном стечении народа всех чинов и сословий. Первый параграф устава Странноприимного дома гласил: «Оказывать помощь бедным и убогим, не спрашивая роду и племени»…

Странноприимный дом не сгорел в пожаре 1812 года, его постояльцев чудесным образом обошла страшная эпидемия холеры 1830 года… Шереметевы оставались попечителями больницы вплоть до самой революции, считая ее содержание делом фамильной чести.

Именно здесь началась история российской «скорой помощи» — в 1920-х годах местные врачи впервые стали помогать пострадавшим еще по дороге в больницу.

И по сей день сотрудники самой знаменитой столичной больницы считают своей покровительницей Прасковью Жемчугову. Больные рассказывают, что в палатах иногда находят серебряные монетки — считается, что их оставляет сама милосердная графиня Шереметева, как знак скорейшего выздоровления.

Память своей знаменитой землячки трогательно чтут в Ярославской области. В петербургском дворце, где Жемчугова жила и скончалась, сегодня звучит столь обожаемая ею музыка. А Москва чудесным образом сохранила памятники великой любви Прасковьи и Николая Шереметевых. В день всех влюбленных — или любой другой светлый день — вспомните о них и вы.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100