Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Народное достояние Жанны Потравко

«Я выходила и требовала прекратить грабеж. Меня хватали за шкирку здоровенные мужики: ты кто такая, чтобы тебя слушаться, это народное достояние!..»

Есть в России места, куда дороги не ведут вообще. Зимой от ближайшей деревни Подвязье до усадьбы Приклонских-Рукавишниковых надо идти по пояс в снегу километра три. Летом в сильный дождь не пройдешь даже пешком.

Но если все-таки повезет добраться, то взору откроются усадебные постройки из красного кирпича, архитектурный стиль которых с первого взгляда определить трудно: нижегородский купец Сергей Михайлович Рукавишников был большой оригинал. Здания сильно повреждены, но в их очертаниях еще можно разглядеть величие одной из самых богатых и красивых усадеб России…

Свою жизнь до встречи с усадьбой Приклонских-Рукавишниковых Жанна Потравко пересказывает скупыми фразами. Родилась в богатой семье, вышла замуж за нефтяного бизнесмена из Одессы. Вскоре после свадьбы, в 1998 году, приехала туристом в Нижегородскую область, увидела усадьбу в Подвязье — и влюбилась в нее с первого взгляда.

Решила продать большой дом, сад с розами, конюшню с двумя лошадьми и заняться восстановлением поместья. Три года собирала документы, чтобы выкупить усадьбу, но в последний момент законодательство изменилось: памятники культуры федерального значения приватизировать запретили. Пришлось брать усадьбу в аренду.

Родственники и муж крутили пальцем у виска: затея казалось им безнадежной и абсолютно невыгодной — в Одессе так делать дела не принято. Свадебный подарок — мерседес-родстер — Жанна разбила на местных «дорогах» в первые же месяцы. Но ей уже было все равно: спасение погибающего поместья стало смыслом ее жизни.

- Когда я увидела, как ее уничтожают, у меня было такое чувство, будто я смотрю на больного ребенка. Я не могла пройти мимо, как мы не можем не заметить страдающего ребенка. Я пошла ва-банк — экономический смысл затеи уже не имел никакого значения…

У местных жителей — своя версия: впервые Жанна Потравко услышала об усадьбе в женской колонии, где она сидела вместе с жительницей Богородского района, на территории которого и находится поместье. Освободившись, решила заняться восстановлением усадьбы, чтобы загладить прошлые грехи. А муж, возможно, никогда и не был нефтяным магнатом. Как никогда и не было мерседеса-родстера: местные видели ее только на джипе.

К 2002 году, когда Жанна Потравко окончательно поселилась в усадьбе, поместье было почти полностью разграблено. После революции усадьба долго кочевала от одного собственника к другому, с каждым новым переходом что-нибудь теряя.

Перед развалом СССР усадьбу передали фирме «Эра» под обустройство турбазы. Разработали проект «реставрации» — со стиральными машинами в конюшнях, столовой-«стекляшкой»… Стройка шла полным ходом, но однажды в старинной арке застрял грузовик с бетоном — и рабочие снесли часть ограды. После этого инцидента надзорные органы отобрали у застройщиков все права на усадьбу и перевели поместье в государственную собственность.

Тогда фактически бесхозный памятник начали растаскивать на кирпичи и металлолом местные жители. В соседних селах из усадебных материалов строили целые дома. Старинное поместье с почти трехсотлетней историей исчезало с лица нижегородской земли.

Первое время Жанне разрешили пожить в здании заброшенной сельской школы. Главная усадебная постройка — господский дом — стоял без крыши и трещал по швам.

Восстановление усадьбы новая хозяйка начала с борьбы с воровством. К поместью утром подъезжали пустые грузовики. Из машин выходили рабочие и начинали выкорчевывать булыжники из мощеной дороги.

- Я выходила и требовала прекратить грабеж. Меня хватали за шкирку здоровенные мужики: ты кто такая, чтобы тебя слушаться, это народное достояние! Что ты нам документами тычешь! Я ничего не могла сделать…

В решающий момент помог местный глава района: договорился с милиционерами, и наряд стал выезжать в усадьбу по первому звонку Жанны. Завели даже три уголовных дела по факту расхищения памятника культуры, но никого, конечно, не посадили. Тем не менее, грузовики за стройматериалами приезжать перестали.

Когда над господским домом восстановили крышу и отреставрировали несколько комнат во флигеле, где при Рукавишниковых жила прислуга, выяснилось, что Жанна — не единственный обитатель усадьбы. В дом вернулись еще трое местных жителей: Владимир, Дмитрий и Тамара Залепкины. В советские времена им выделили комнаты в усадьбе в качестве временного жилья — пока совхоз не построит новый многоквартирный дом. Многоэтажку, как нетрудно догадаться, так и не построили. Когда над господским домом обвалилась крыша, прописанные в нем жители разбрелись по родственникам. Теперь они вернулись в усадьбу на законных правах.

Отношения поначалу не складывались. Владимир возмущался, что Жанна не дает растаскивать поместье: на протяжении многих лет он зарабатывал тем, что на правах «хозяина» продавал усадебные кирпичи и другие стройматериалы. Каждое лето получал солидный доход, не скрывает лихой квартиросъемщик.

После напряженных переговоров Жанне удалось найти общий язык с «законными» жителями усадьбы: они согласились за небольшую плату помогать по хозяйству.

Жанна продолжала видеться с мужем, но переезжать из Одессы в руины нижегородской усадьбы супруг отказался, даже несмотря на рождение наследника — сына Никиты.

Усадьба Приклонских-Рукавишниковых. Начало ХХ века<br>Фото: Екатерина Старцева. Strana.Ru

Усадьба Приклонских-Рукавишниковых. Начало ХХ века
Фото: Екатерина Старцева

...Усадьба Приклонских-Рукавишниковых и прежнему хозяину не досталась без боя. Сергей Михайлович Рукавишников был одним из самых богатых, но не знатных людей России: его прадед был простым крепостным, сделавшим состояние исключительно благодаря природному предпринимательскому таланту.

А поместье в Подвязье было древнейшим в Нижегородской губернии. В конце XIX века в нем доживала свой век последняя из рода дворян Приклонских — старушка Прасковия Андреевна, похоронившая мужа и единственную дочь. Поместье начинало приходить в упадок.

Но когда миллионер Рукавишников явился с предложением купить усадьбу, Прасковия Приклонская даже не пустила его в дом: выйдя на балкончик, произнесла: «Никогда имение, принадлежащее древнему дворянскому роду Приклонских, не достанется бывшему крепостному!». Оскорбленное самолюбие Рукавишникова имело для усадьбы масштабные последствия.

Дождавшись смерти Прасковии Приклонской, купец приобрел усадьбу у мужа покойной дочери дворянки и первое, о чем распорядился новый хозяин, — замуровать фамильные склепы Приклонских так, чтобы никто не мог видеть их останки.

Весь усадебный комплекс был перестроен по вкусу нового владельца. Больше всего досталось господскому дому. Первый этаж Сергей Михайлович велел засыпать землей — чтобы и следа не осталось от балкона, с которого ему ответили отказом. Пришлось поднимать уровень всей усадьбы — но миллионер не жалел денег, чтобы отомстить за уязвленную гордость. Вход в дом сделали с тыльной стороны, причем лестницу-террасу спроектировали так, чтобы новый хозяин мог въезжать внутрь на коне.

Но даже после этих переделок сама П-образная форма дома не давала новому хозяину покоя. В очертаниях здания ему виделось напоминание о ненавистных Приклонских. И купец изменил силуэт дома, пристроив декоративный заборчик между двумя флигелями. Теперь с высоты птичьего полета главное усадебное строение напоминает квадрат, внутри которого разбили цветник.

Эпоха Рукавишниковых была временем расцвета усадьбы, рассказывает Жанна: купец расширил поместье, выписал из-за границы все технические новинки — начиная от водопровода, который работает по сей день, и заканчивая теплицами, где среди зимы росли фрукты и плавали в бассейне экзотические рыбы.

Историю поместья раскопала по архивам сама Жанна: ни чиновников, ни местных жителей детали купеческого быта особо не интересовали. Зато нижегородские энтузиасты до сих пор пытаются найти рукавишниковские клады: кому-то прадед рассказывал, как перед революцией в усадьбе прятали сокровища под покровом ночи, кто-то слышал достоверные рассказы о якобы найденных золотых монетах. Первыми поиски начали чекисты: вскоре после революции перерыли большую часть территории поместья. Говорят, ничего не нашли. Впрочем, местные верят, что сокровища Рукавишникова заговорены — того, кто наткнется на клад, ждет большое несчастье.

Отношения с властями у современных обитателей усадьбы так и не задались. Договор аренды Жанна Потравко расторгла: смысл документа сводился к тому, что арендатор обязан платить, содержать усадьбу, но в любой момент без объяснения причин его могут отсюда «попросить». Через суд добилась, чтобы ее прописали в господском доме вместе с другими «коренными» жителями, а потом создала общественную организацию по спасению поместья.

Чиновники с решением суда, прописавшего в усадьбе квартирантов, не согласились и пытаются его оспорить. Просьбы общественной организации о выделении средств на восстановление поместья из бюджета остаются без ответа. В региональном правительстве есть мнение, что инвесторов надо привлекать экономической выгодой от реставрации усадьбы: например, часть территории застроить коттеджами или устроить гостиницу в бывшей конюшне. Нечто подобное по доброте душевной советуют и местные жители: разобрать старинную водонапорную башню и сдать на металлолом все внутренние железки — по здешним меркам, вышло бы целое состояние, которого хватило бы на восстановление всего поместья.

- Это другое мышление, — вздыхает Жанна. — Мы просто не понимаем друг друга. Им бы пожить здесь немного, тогда перестали бы планировать коттеджную застройку. Когда каждый день смотришь на усадебные стены, начинаешь мыслить иными категориями. Человека воспитывает среда, что бы там ни говорили.

Сын Жанны, Никита, родился и вырос в усадьбе. Никогда не играл на детской площадке, не сидел вечерами напролет за компьютерными играми и даже не привык купаться в ванне — в господском доме таких удобств нет. На редкие «лишние» деньги его мама вместо игрушек покупала стройматериалы. Когда мальчик пошел в школу в Нижнем Новгороде, одноклассники над ним смеялись — принимали за деревенского. На издевки он, не задумываясь, отвечает:

- Друг мой, у меня в усадьбе аллея длиннее, чем вся твоя улица…

Вместо обычных детских вопросов по дороге в школу — а ехать надо ни много, ни мало 60 километров — Никита спрашивает маму о государстве:

- Почему государство не помогает нам восстанавливать усадьбу? Это же федеральная собственность?

- Потому что государство — это мы с тобой. Я надеюсь, что, когда ты вырастешь, ты не будешь потребительски ко всему относиться, а будешь сам строить свою страну.

Я почти не верю Жанне, когда она пересказывает этот разговор: весь журналистский опыт подсказывает, что обычные люди так не говорят. Она и сама понимает, что ни ее веры в возможности рядового гражданина, ни ее средств, ни всей жизни не хватит на полное восстановление усадьбы.

Каждые выходные она переодевается в строгое платье — подарок одесского мужа — и водит многочасовые экскурсии по поместью, с чаем, блинами и ухой в господском доме для всех гостей усадьбы. Потому что поместье не умрет до тех пор, пока о нем говорят и помнят. А настоящие меценаты, может быть, еще найдутся.

Связанные места

в путеводителе

Связанные материалы

Rambler's Top100