Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Ожерелье Кенозерья

Руководитель службы развития ФГБУ Национальный парк «Кенозерский» Александра Яковлева о диких кабанах и мезенских лошадях, Тропе муравейников и водяной мельнице, расписных небесах и правилах поведения в древних священных рощах.

— Кенозерье — это особый край с глубокими культурными традициями и самобытным характером местных жителей. Благодаря чему это все сохранилось?

— Посетив эти места в XIX веке, знаменитый фольклорист Александр Гильфердинг ответил на ваш вопрос двумя словами: «Свобода и глушь». На этой земле не было татаро-монгольского ига и крепостного права, поэтому в крови у местных жителей отсутствовал ген рабства. Находясь в удалении от центра, в суровых климатических условиях, люди жили своим трудом, всего добивались сами. Здесь был расцвет цивилизации, торговые пути и крупные поселения в то время, когда строились египетские пирамиды.

Деревня Вершинино — административный центр Плесецкого сектора Кенозерского национального парка. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Деревня Вершинино — административный центр Плесецкого сектора Кенозерского национального парка. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Торговля и культурные связи с Западом до образования Санкт-Петербурга шли через Архангельск, который был международным портом России. Шведские прялки, немецкие сепараторы, французские платья появились на Русском Севере раньше, чем в столицах. И сейчас в этом краю следование традициям переплетается с верой в чудесное. С одной стороны, патриархальный уклад жизни, а с другой — открытость всему новому: прогрессу, просвещению, изобретениям.

— Когда был образован Кенозерский национальный парк, с чего начиналась его работа, были ли какие-то трудности?

— Кенозерский национальный парк был образован в 1991 году. Его первый и единственный директор — Елена Шатковская — понимала, что такое культурное наследие и какую роль играют люди. Ей досталась территория с населением 2300 человек, которые проживали в 40 деревнях. Тогда, в новую эпоху рыночных отношений, без всяких перспектив на финансирование она взяла на баланс все архитектурные памятники. И с первых дней начался процесс их спасения и реставрации.

Национальный парк помогает жителям деревни Усть-Поча восстановить сельский клуб. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Национальный парк помогает жителям деревни Усть-Поча восстановить сельский клуб. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Елена Флегонтовна начала работать с местными жителями: в населенных пунктах Кенозерского парка были созданы уникальные ТОСы — территориальные общественные самоуправления. И управление территорией происходит с самым активным участием местных жителей. Первым объектом, который построил Парк, была школа в Усть-Поче с полным инженерным обустройством. Сейчас нам бы никто не позволил это сделать — время другое, законодательство изменилось. А тогда, несмотря на тяжелое время, это было возможно.

— Откуда здесь так много священных рощ и деревянных часовен, каждая из которых имеет свое неповторимое лицо?

— Если в Центральной России православие насаждалось огнем и мечом, то здесь этот процесс шел в более мягкой форме. Была естественная ассимиляция новгородцев и ростово-суздальцев с финно-угорскими племенами. Языческие священные рощи не уничтожались, волшебные камни на капищах не выкорчевывались. Пространство освящалось вторично, в сакральных рощах ставились часовни. В таких рощах и в наши дни действуют особые правила поведения: нельзя громко разговаривать, шуметь, сквернословить. Отсюда ничего нельзя забирать — ни ягодку, ни грибочек, ни веточку. Бывает, после ветровала падают сломанные деревья. Наши сотрудники убирают их с тропинки, но отсюда не уносят. Всего на балансе парка находится 39 часовен.

Расписанные «небеса» в часовне Николая Угодника в деревне Вершинино. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Расписанные «небеса» в часовне Николая Угодника в деревне Вершинино. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

В некоторых из них можно увидеть расписанные потолки — они называются «небеса». Это наша гордость! В Кенозерском национальном парке самая большая и самая уникальная коллекция «небес» — 17 полных комплексов и 5 фрагментарных. Когда парк заканчивает реставрацию очередной часовни, он отдает ее в управление местным жителям. И они обустраивают часовню по своим представлениям, законам и традициям. Это не мертвые музейные экспонаты, а центры духовной жизни деревень. Наши храмы всегда открыты для священнослужителей. Они приезжают сюда, окормляют территорию, совершают свои обряды.

— Часовня Параскевы Пятницы стоит в отдалении от малонаселенной деревни Тырышкино. Кто посещает эту часовню, как она охраняется?

— Часовня в деревне Тырышкино посвящена Параскеве Пятнице, женской заступнице. Местные жительницы почитают ее больше других святых. Они говорят: «Вот Богоматерь наша, сколько к ней женщин по всей России-матушке обращаются, а вдруг она не услышит твою маленькую просьбу? А Параскевушка-то она своя, она родная, она-то нас точно услышит». Сюда приезжают женщины со всего Кенозерья и оставляют внутри свои платки-заветы. Среди заветов есть детская одежда, есть платье одной бабушки, в котором она выходила замуж в 1920 году.

Часовня Параскевы Пятницы в деревне Тырышкино. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Часовня Параскевы Пятницы в деревне Тырышкино. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

О чем женщины просят? Чтобы детки были здоровы, чтобы с мужем было хорошо, чтобы коровушка не болела. На часовне Параскевы Пятницы, как и некоторых других памятниках Кенозерья, противоаварийные работы проводились совместно с волонтерами. А охранно-пожарная сигнализация здесь установлена при поддержке Директората по охране культурного наследия Норвегии и работает от солнечных батарей. В случае незаконного проникновения или задымления на мобильные телефоны наших сотрудников приходит тревожный сигнал.

— Можно ли сказать, что одна из функций часовни  — охрана того населенного пункта, в котором она расположена?

— Остров Мамонов — единственное место в Кенозерье, откуда вывезли часовню в музей деревянного зодчества Малые Корелы. Местные бабушки не зря говорят: «часовня умрет — вся деревня умрет». Так и сложилась судьба деревни Мамоново. Увезли часовню — ушли местные жители. Церковь стояла на высоком берегу, словно маяк в окружении озерного пространства. А сейчас в Малых Корелах — да с ней все хорошо, ее отреставрировали, — но она находится среди деревьев небольшого лесочка. Вырванная из ландшафта, сколько она потеряла очарования!

Осенний пейзаж Кенозера. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Осенний пейзаж Кенозера. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Диалог памятника с окружающим пейзажем — это очень важно. Вот почему вместе с учеными и архитекторами сотрудники Парка разработали правила застройки в местных населенных пунктах. Предлагаем ставить дома по одной линии, чтобы не было хаоса. У нас есть четкие рекомендации по цветовым решениям, по углу уклона кровли и материалам, которые можно использовать. Таких мест, как Кенозерье, мало осталось. Это не реконструкция, не кич, не этнопарк, не музей деревянного зодчества, не а-ля Рюс. Мы сохраняем подлинность ценнейшего места, куда можно привезти детей и сказать им: «Здесь — Россия».

— Кстати, о детях. Стремятся ли они провести часть своих летних каникул в экологическом лагере Национального парка?

— Я сама все детство провела в экологическом детском лагере, в одном из самых живописных мест Кенозерья — в деревне Масельга. Условия там, конечно, были спартанские, не такие, как сейчас. Мы сами носили воду, чистили картошку, дежурили по кухне. И сейчас я с удовольствием бываю здесь. Никакого интернета в Масельге нет, поэтому у детей первые два дня происходит ломка. Они ведь не умеют друг с другом общаться — сидят рядом, и каждый уткнулся в своей гаджет. В лагере они учатся дружить, общаться, совместно делать проекты. И уезжая отсюда, они буквально горюют и плачут. У каждого корпуса в лагере свое название: Дом ежика, Лисья нора.

Этнографическая программа «Лекшмозерская вечеруха». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Этнографическая программа «Лекшмозерская вечеруха». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

В домиках отопление печное, но топят, конечно, не дети, а обслуживающий персонал. Скучать тут некогда, в течение дня — занятия, походы, экскурсии. Есть библиотека и конференц-зал, где мальчики и девочки защищают свои научные работы. Летние смены выкупаются уже в январе-феврале. Смена длится 12-14 дней, причем каждая имеет свою тематику: экологическая, космическая, геологическая, географическая. Традиционной стала смена для детей и молодежи с ограниченными возможностями здоровья — это очень важное доброе дело.

— Видимо, программа экологической смены предполагает изучение местной флоры и фауны. Каких животных можно увидеть на территории Кенозерья?

— Когда я ребенком ездила в экологический лагерь, мы делали такие «лабазы» на деревьях, залезали туда и ждали появления кабанов. Эти животные ведут ночной образ жизни, но у нас на Севере ночи белые. Сидишь тихонько и дрожишь от страха, ведь встреча с дикой свиньей опасней, чем встреча с медведем. И вот в романтичном тумане слышится треск — ломаются кусты, выходит кабанье семейство. Звери громко хрюкают, а сзади семенят смешные полосатики с хвостиками. А папа кабан — главный в стаде, его называют секач, такой горбатый, мощный, придирчиво косит глазом вокруг.

В Визит-центре Плесецкого сектора можно узнать, чем питается то или иное животное. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
В Визит-центре Плесецкого сектора можно узнать, чем питается то или иное животное. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Сейчас мы каждый год высаживаем в Парке поля для подкормки животных: овсы, топинамбуры, картофель. Поэтому нашим кабанам и медведям сытно, уютно и хорошо. Медведей у нас несколько десятков. Есть волки, лисы, барсуки, енотовидные собаки, рыси, а совсем недавно мы обнаружили белок-летяг. Кенозерье — ключевая орнитологическая территория. Здесь водятся хищные дневные птицы: скопа, ястреб, орлан-белохвост. Они занимаются рыболовством. Сверху пикируют на рыбу, хватают ее когтями и несут в свое гнездо.

— Что здесь делают осенью люди, как они готовятся к зиме? Какими видами промысла занимаются местные жители?

— Северная осень обычно пасмурная, мрачная, хотя бывают и солнечные деньки, когда все раскрашено радостными цветами. После праздника Покров хозяева запускают в коровники скотину. Уже заготовлены дрова. На озерах завершается навигация. Собран урожай, и люди перекапывают свои огороды — готовят землю к весенним посадкам. Женщины сушат травы и делают из них травяные сборы. Кто-то закатывает банки, квасит капусту. В Лекшмозере начинается путина — лов ряпушки. Это опасный промысел — озеро штормит, над ним гуляют ветра. Местные жители у нас имеют право ловить рыбу сетями, естественно, с маркировкой и наличием разрешения на определенный объем добычи. Лов ряпушки — традиционный промысел, основа рациона местных жителей. Столетиями озеру не наносилось никакого урона.

Лов ряпушки — традиционный промысел и основа рациона местных жителей. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Лов ряпушки — традиционный промысел и основа рациона местных жителей. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Но в последнее время беспокоят попытки законодателей усложнить жизнь местных жителей на заповедных территориях, отобрать у них приоритетное право на традиционное природопользование. И это вызывает большую тревогу. Видимо, из Москвы не видны проблемы простых людей, не интересно будущее наших заповедных деревень. Но если мы скажем местным жителям: извините, мол, дорогие, лов сетями запрещен, ваши прадеды, деды, отцы ловили, а вам теперь нельзя — то все, что мы делали здесь раньше, будет перечеркнуто жирным крестом.

— Можно ли увидеть на территории Национального парка традиционных домашних животных, характерных для этой местности?

— Мы стремимся сберечь культурный ландшафт, неотъемлемая часть которого — аборигенные домашние животные. К сожалению, коренные северные породы исчезают с лица земли. Без них деревенский пейзаж, эта пастораль, беднеет и пустеет. Наша задача — сохранить и породу, и красоту культурного ландшафта. Мы всячески поддерживаем тех жителей, кто еще держит скот, и здорово, что в наших деревнях утром просыпаешься от звона колокольчиков на деревенском стаде. Кроме того, парк уже два года сам развивает ЭКОферму и конный двор «Мезенка». Одна из важных задач — развивать породу мезенских лошадей, которой в этом году исполнилось 400 лет. Лошадей все меньше становится — их заменяют снегоходы.

Лошади мезенской породы в конюшне на Экоферме «Мезенка». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Лошади мезенской породы в конюшне на Экоферме «Мезенка». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

На ферме в деревне Морщихинская мы содержим 14 породистых мезенских лошадей и местные виды других сельскохозяйственных животных, среди которых корова-холмогорка и североевропейская короткохвостая овца. Характерные приметы мезенских лошадей — длинные челки, которые защищают глаза от солнца и мух. У них невысокий рост и тонкие, но сильные ноги. Лошади участвуют во всех наших праздниках — катают гостей в старинных санях и верхом. Сейчас люди держат хозяйство не только ради молока, шерсти, мяса, но и для того, чтобы демонстрировать туристам жизнь своего подворья.

— Как вы сотрудничаете с местным жителями? Какие специальности наиболее востребованы в Кенозерском национальном парке?

— Вся жизнь на этой территории напрямую зависит от функционирования Национального парка. Люди зарабатывают тем, что предоставляют туристические услуги. Мы с ними работаем, обучаем их, вывозим на разные стажировки, которые проходят не только у нас, но и в зарубежных странах. Только в одной деревне Вершинино у нас насчитывается более 20 гостевых домов. Сельское гостеприимство — это не просто сдать койко-место, это целая наука. Местные жители работают у нас экскурсоводами, инспекторами. И Парк не был бы Парком, если бы они не участвовали в его деятельности наши замечательные повара, водители, горничные, администраторы — местные жители.

Сувенирная лавка в Центре народных промыслов и ремесел в деревне Усть-Поча. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Сувенирная лавка в Центре народных промыслов и ремесел в деревне Усть-Поча. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Их руками сделана вся продукция в сувенирных лавках. Это позволяет сохранить ремесло и традиции, это хорошая возможность дополнительного заработка. В качестве сувениров — гончарные и берестяные изделия, резьба по дереву, войлоковаляние, лоскутное шитье, вязание из шерсти местных овец, деревянные птицы счастья, наши фирменные фиточаи. Мы первые в заповедной системе стали заниматься производством травяных сборов, у нас сертифицировано 23 вида фиточаев и 4 вида сиропов.

— Чем занимаются ваши гости и дорого ли это — пожить в Национальном парке, принять участие в его туристических программах?

— Наши туристы — не те, кто едет отдохнуть на природе на живописном берегу. Гости — а мы принимаем 17 тысяч человек ежегодно — прекрасно понимают, что приехали в Национальный парк. Средняя длительность проживания посетителей — четыре дня. Наша задача — наполнить их пребывание смыслом и содержанием. В визит-центре они могут получить информацию о мастер-классах, различных событиях и о том, где можно остановиться. Каждый день у нас как минимум пять активностей с участием местных жителей. Зимой жизнь не замирает ни в Каргопольском, ни в Плесецком секторе, а приобретает новые краски.

Экологический водный маршрут «Система пяти озер». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Экологический водный маршрут «Система пяти озер». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

В зимний период работают все музеи, действуют этнографические программы и экологические тропы. Можно ездить на лошадках, кататься на лыжах, участвовать в снегоходных турах. У нас прекрасные новогодние и рождественские программы, и уже сейчас вовсю идет бронирование. Самое дорогое размещение в Кенозерье стоит 1000 рублей в сутки с человека. Имеется в виду проживание в красивом, отреставрированном крестьянском доме с традиционными интерьерами. Разрешение на 10-дневное посещение Кенозерского парка стоит 150 рублей. Мы очень демократичны и гостеприимны!

— Что представляют собой экологические тропы, проложенные для туристов?

— Только в Каргопольском секторе есть 7 экологических троп. На одной из них, Тропе муравейников, вы можете увидеть древние петроглифы, выбитые на камне. Здесь были найдены стоянки эпохи неолита, и мы решили реконструировать жилище первобытного человека. В то время здесь, на Севере, обитали четвероногие красавцы — огромные шерстистые носороги. Макет одного из этих животных стоит у начала экологической тропы. Древние люди устанавливали ветки, палки, на них накидывали шкуры, в том числе и шерстистых носорогов. Они бережно хранили огонь, ведь добывать его было очень сложно. Переносили пламя в горшочках, отсюда и культура гребенчато-ямочной керамики. На этой тропе находится более ста муравейников, представлены типичные экосистемы Кенозерья — сосновый и еловый леса, ручей, озеро, болото, зарастающий луг.

Арт-объект «Русалка» на берегу Вендозера. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Арт-объект «Русалка» на берегу Вендозера. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

По тропе проложены широкие удобные настилы, установлены красочные стенды, и построены десять арт-объектов: лось, лиса, медведица с медвежонком. А в поле — бывшем аэродроме — приземлился уменьшенный в два раза самолет ЛИ-2. В деревне Масельга есть водный маршрут на лодках по тропе «Система пяти озер» к восстановленной водяной мельнице. По берегам установлены деревянные скульптуры: Леший, Водяной, Русалка, Лев с розой, Птица Сирин. Эти фольклорные существа были сделаны после глубокого изучения росписи местных домов, мебели, прялок.

— Можете ли вы рассказать о каком-либо памятнике, восстановление которого было связано со сложными техническими работами?

— На территории Кенозерья насчитывается 250 озер, 50 рек и ручьев. Неудивительно, что здесь было много водяных мельниц. Наши предки знали механику и физику, умело использовали силу воды. В деревне Зехново на ручье стоит мельница XIX века. Когда мы взяли ее на свой баланс, это был разрушенный сарай. Нужно было реставрировать не только здание, но и всю систему водотоков. Это была третья восстановленная водяная мельница в России, первая — тоже у нас, но в Каргопольском секторе. Вообще водяные мельницы бывают двух видов — наливные и подошвенные. В наливных вода падает сверху по желобу на колесо. Подошвенные — это когда поток крутит колесо снизу, и механизм с помощью вала приводит в движение жернова.

Отреставрированная действующая водяная мельница XIX века с экспозицией «Зехновская мукомольня». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Отреставрированная действующая водяная мельница XIX века с экспозицией «Зехновская мукомольня». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Крестьяне приносили зерно на помол, а взамен давали мельнику рыбу, водочку, пироги. Это был очень уважаемый человек, и все знали, что мельник водит дружбу с водяным. Мы поставили деревянную фигуру, сделанную с черно-белой фотографии последнего мельника, который здесь служил в 1950-е годы, когда мельница принадлежала колхозу. Одна из бабушек, пришедших на открытие, всплеснула руками и воскликнула: «Ой, да это ж вылитый дядя Ваня!»

— Недавно Национальный парк «Онежское Поморье» объединился с Национальным парком «Кенозерский». Можно ли сравнить две эти территории в плане истории, культуры, природы?

— В 2016 году в состав Национального парка «Кенозерский» вошел Национальный парк «Онежское Поморье». Там не было ничего. Наша нагрузка увеличилась более чем в два раза, хотя из инфраструктуры нам достался один вагончик-балок в деревне Луда. На этой огромной территория почти нет дорог. Мы летаем там на самолетах АН-2, плывем по штормовому Белому морю на катерах, едем на снегоходах в лютые морозы. Для нас это большой вызов, но мы уже успели очень многое сделать. Нам очень повезло, что у Елены Флегонтовны и ее команды уже накоплен значительный опыт, пройден большой путь побед и ошибок. Наше Кенозерье — это шкатулка с драгоценностями.

Кенозерье — это вещь в себе, закрытая территория, шкатулка с драгоценностями. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Кенозерье — это вещь в себе, закрытая территория, шкатулка с драгоценностями. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Не с кольцами и ожерельями, а с людьми, памятниками, ландшафтами. Это вещь в себе, очень закрытая территория. А Онежское Поморье — наоборот, там все наружу, все вывернуто назло морским ветрам и бурям. Когда-то на Русском Севере преобладала культура леса — рубка деревьев, добыча пушного зверя. Потом славяне принесли культуру поля с земледельческими традициями. Третья северная культура — культура моря. Поморы говорят: «море — наше поле». Так вот, после присоединения парка «Онежское Поморье», мы стали хранить все три культуры Русского Севера.

— Расскажите немного о себе. Где вы учились, как давно пришли в Национальный парк, что вас больше всего волнует в жизни?

— Я коренная поморка, архангелогородка. Училась на юридическом факультете, на уголовной специализации. Была в кадровом резерве областной прокуратуры. Но однажды отправилась в Финляндию на полтора года, где прошла курс экологического туризма и поняла: это — мое. Вернувшись, я поехала волонтером в Кенозерский Национальный парк. Елена Шатковская, директор, предложила мне остаться. И вот уже 12 лет я работаю здесь. Я очень люблю наш Русский Север, Архангельскую область. Недавно была в Лешуконском районе. Там есть невероятной красоты деревня Смоленец с двухэтажными северными домами в десять окон. Она стоит берегу реки Мезень с ее рыжеватыми песчаными берегами.

Руководитель службы развития ФГБУ Национальный парк «Кенозерский» Александра Яковлева. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Руководитель службы развития ФГБУ Национальный парк «Кенозерский» Александра Яковлева. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Деревня известна более шестисот лет. Она пережила всех правителей, раскулачивание, революцию, мировые войны. В ней жили сотни крестьян, а сейчас осталось девять постоянных жителей. Я спрашиваю себя: что происходит? У нас не голод, не война, не революция, не послевоенное лихолетье. У нас стабильность, державность, духовность, но именно сейчас эта деревня, как и многие другие, умирает. Я не могу найти ответ на этот вопрос. Это самая большая боль, которая есть в моей жизни.

Пресс-тур в Кенозерский национальный парк был организован АНО Экспоцентр «Заповедники России» и Росзаповедцентром Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100