Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Чумы XXI века

Этнограф и путешественник, директор Музея кочевой культуры Константин Куксин — о чумах, юртах и ярангах, медведе-людоеде и travel-терапии, морских цыганах и провалившихся под лед нартах, а также о спасении священного озера Нумто

— Человека, побывавшего в самых далеких уголках планеты, сразу хочется спросить: каким было ваше самое первое путешествие?

Константин Куксин. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Константин Куксин. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

— В детстве я зачитывался книгами о великих путешественниках и переживал, что на земле не осталось ничего неизведанного. Первый большой поход совершил на лыжах с папой-журналистом. Мне было десять лет. Мы отправились кататься в Подмосковье и, заблудившись, прошли много километров. Помню, под конец я еле волочил ноги, а вокруг была темнота, тянулись какие-то заборы. Еще мы много катались на велосипедах, чаще всего почему-то в дождь. Однажды снарядили настоящую экспедицию в Саяны. Летом тетя брала меня в археологические экспедиции, где я сложился как человек. После окончания школы сомнений в выборе профессии не было: было решено поступать на географический факультет Педагогического университета. Не так давно я написал автобиографическую книгу «Дети капитана Немо». Собрал в ней забавные истории об авантюрных проделках маленьких искателей приключений, увлеченных игрой в индейцев. Тираж мгновенно разошелся, повесть стала пользоваться неимоверной популярностью. Все просят продолжения, поэтому сейчас я начну писать о периоде отрочества.

— С чего начинался Музей кочевой культуры?

— В 2002 году я отправился в велопробег от Байкала до Желтого моря в Китае общей протяженностью 4000 километров. Оказавшись проездом в Монголии, я влюбился в эту красивую, почти не изученную страну. На радио, телевидении, в газетах рассказывал о ее необычной культуре. Мало кто верил мне. Даже коллеги — историки и этнографы — сомневались: какая, мол, у кочевников может быть культура? Они нелюдимые, дикие и жестокие, особенно монголы. Это совсем не вязалось с тем, что я видел своими глазами. Тогда я и решил создать Музей кочевой культуры. Опять поехал в Монголию, привез оттуда юрту, поставил ее во дворе школы «Ковчег», где в то время преподавал географию.

Обувь северных народов в Музее кочевой культуры. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Обувь северных народов в Музее кочевой культуры. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Сейчас в нашем музее более тридцати жилищ — есть индейский типи, чукотская яранга, масайская хижина, тибетская палатка и даже цыганский шатер. У нас три лошадки и две козы, олени частенько приезжают к нам в гости. Представлены десятки народов, расселенных по всему миру. Сейчас, в XXI веке, они продолжают вести традиционный образ жизни — такой же, как и много столетий назад. Нас вдохновляют примеры знаменитых русских исследователей — Пржевальского, Семенова Тян-Шанского, Миклухо-Маклая. Прежде всего среди тех народов, которых они изучали, ученые видели людей. Вот и мы хотим рассказать о кочевниках — не о дикарях, а о людях.

— Как попасть в ваш музей? Что там можно увидеть и чем заняться?

— Музей кочевой культуры посетить несложно. Находите сайт в интернете, там есть контактный телефон, набираете номер и регистрируетесь. Правда, чтобы попасть на экскурсию лично ко мне, нужно записываться сильно заранее. Интерактивное путешествие по музею интересно для детей и взрослых, начиная со школьников первого класса и заканчивая людьми глубокого пенсионного возраста. Экскурсовод превращается то в чукотского охотника, то в индейского воина, то в монгольского пастуха. Мы погружаем гостей в загадочный мир кочевых народов. В музее разрешается все трогать, наряжаться в национальные костюмы, листать древние манускрипты.

Аутентичный чайник. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Аутентичный чайник. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Мы угощаем традиционной пищей, завариваем монгольский чай с маслом и солью, и ненецкий чай, настоянный на травах. Устраиваем ритуал шаманского камлания, учим петь и танцевать, стрелять из лука и перетягивать палку, метать аркан и прыгать через нарты. На два часа люди напрочь забывают о том, что они находятся в Москве. Недавно на Крымской набережной напротив ЦДХ мы устроили праздник «День оленевода». Все желающие могли познакомиться с культурой кочевников Крайнего Севера, заглянуть в чум и увидеть живых оленей. С помощью этой акции, организованной «Гринпис России», мы хотели привлечь внимание к той катастрофе, которая произойдет в ямальском природном парке «Нумто» в случае, если на его территории начнется добыча нефти.

— Была ли у вас возможность путешествовать в то время, когда вы работали учителем географии?

— Путешествий было очень много. Я объездил всю страну от Кольского полуострова до Сахалина, излазил все Забайкалье, работал в охране Алтайского заповедника, жил в монастырях Бурятии, Калмыкии, Монголии. В те годы, когда я преподавал в школе географию, у меня был большой проект — я хотел пересечь с детьми все природные зоны от тундры Кольского полуострова до пустынь Прикаспия.

Северные олени. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Северные олени. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Дело в том, что школа «Ковчег» — не совсем обычная школа. Дети с особенностями развития — с аутизмом, с синдромом Дауна — учатся вместе со здоровыми детьми. Мы должны были ехать всем классом. Если кого-то не взять в поход, это перечеркнет идею школы, в которой все должны быть равны. У меня была девочка с ДЦП, которая не могла ходить. Мы придумывали специальные технологии, чтобы она имела возможность передвигаться пешком и на лодках. Мальчишки менялись, по очереди помогали девочке-инвалиду. Потом все это превратилось в особую программу, которая получила название travel-терапия, то есть лечебное воздействие путешествий.

— Насколько опасны могут быть поездки к представителям кочевых народов?

— Бывает, конечно, всякое. Самая сложная и опасная, но и самая интересная была экспедиция на Чукотку. Не один раз я находился на волосок от гибели. Однажды в стойбище медведь-шатун бродил вокруг яранги и чуть нас не сожрал. Ему ярангу одной лапой повалить как нечего делать. Он людоедом стал — убил ребенка и приохотился к человеческой крови. Хорошо, что ребята из другого стойбища смогли пристрелить зверя. Однажды мы с напарником под лед провалились. Зеленая волна полностью накрыла нас. Был ноябрь, мороз уже сильный стоял, а течение еще тянуло лед. Льдина ударила, снегоход выскочил на поверхность, а нарта под воду ушла. К счастью, мы выбрались. Но шевелиться от холода не могли. Помню, у приятеля волосы сосульками в разные стороны торчали. А нам еще предстояло ехать 18 километров ближайшей до яранги. И ничего, никто из нас не заболел!

Праздник народов Севера в парке «Музеон». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Праздник народов Севера в парке «Музеон». Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Еще один интересный для меня российский регион — Республика Тыва. Причем не столько сами тувинцы, сколько малочисленный народ тоджа, проживающий на юге республики. Я много с ними работал, снял двухсерийный фильм о том, как тоджинский этнос был разделен границей между Монголией и Советским Союзом. Впервые за 70 лет наш музей организовал встречу двух частей этого народа.

— Можете рассказать о географии ваших зарубежных поездок?

— Проще сказать, в каких странах я не был. Например, не был в Австралии. Но буквально через месяц у нас в планах следующая экспедиция: Мьянма, Индонезия, Австралия, Новая Зеландия. Будем исследовать народ баджо — морских цыган, которые кочуют между островами, не сходя на берег. Пообщаемся с аборигенами в резервациях Австралии, запишем маори в Новой Зеландии.
Я беру пример с великих русских путешественников и отношусь к людям, которых изучаю, с уважением и теплотой. Принимаю даже самые экзотические обычаи. В Эфиопии мне очень нужно было подружиться с вождем одного маленького, но воинственного племени. Он пригласил меня выпить пива. Как там делают пиво? Женщины садятся в круг и жуют сладкие клубни, а потом выплевывают в кастрюлю. Потом зачерпывают воду из грязной, вонючей речки, в которой даже руки мыть страшно.

Этнограф и путешественник Константин Куксин. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Этнограф и путешественник Константин Куксин. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

Наливают в кастрюлю, перемешивают, ставят в теплое место. Полезла желтая пена — значит, можно пить. Вождь налил пиво в половинку тыквы и подал со словами: это тебе, мой белый брат. Отказываться нельзя. Вождь скажет: ты что, не уважаешь меня? Тогда мы тебя вечером зажарим! Я хлебал пойло и думал, что до конца жизни буду пособием для Института тропической медицины. Многие исследователи умерли от неизвестных болезней или их съели аборигены. Но мне в тот раз повезло, все обошлось.

— Удалось ли вам стать своим среди представителей коренных народов Ямала?

— С Ямалом у меня связано многое. Ненцы и ханты были первыми народами, которых я стал изучать, став этнографом. Помню, еще совсем молодым я пошел к ненцам на лыжах. На дворе минус сорок, а я бегу из Салехарда по реке Полуй. Навстречу едут ханты на снегоходе. Замерзнешь, говорят, зачем на лыжах идешь? Спасибо, подвезли меня. Никогда не забуду, как впервые увидел стойбище, чумы, людей в меховых одеждах, северных оленей. Как будто передо мной открылось окно в прошлое. Долгое время ненцы меня не принимали — я же чужой, городской, русский. Но со временем этот барьер рухнул.
Я жил с этими людьми, кочевал, вел свой караван упряжек. Весь этот опыт вылился в роман «Хозяин белых оленей» — большое произведение об оленеводах Ямала и о том, как я изменился, живя с ними.

Отверстие для выхода дыма в конической крыше юрты. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Отверстие для выхода дыма в конической крыше юрты. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

На Ямале я прошел посвящение, получил тайное имя, стал одним из кочевников. Я имею право носить на поясе зуб медведя, поскольку не впервые вступаю в защиту прав коренных народов. Я стараюсь им помочь, как в случае с озером Нумто.

— Что за ситуация сложилась вокруг этого озера и природного парка «Нумто»?

— Озеро Нумто — главная святыня ненцев и ханты. Нум — значит верховный бог. Озеро — место, где сила Создателя реализовалась в полной мере. Оно почитается уже тысячи лет. Кроме того, природный парк «Нумто» — это заповедная зона. Там огромное число краснокнижных млекопитающих, птиц, рыб. Жизнь народов Севера духовно поддерживается горами, реками, озерами. Никогда просто так коренной житель не срубит дерево, никогда не убьет зверя. Все свято, у всего есть хозяева.
Проблема в том, что компания Сургутнефтегаз вопреки всем российским законам, без проведения экологической экспертизы хочет начать добычу нефти вблизи от озера. В этом случае природный парк будет разрублен на две части, произойдут неизбежные утечки нефти и святыня погибнет. Если мы создадим такой прецедент, что останется от заповедников, от природных сокровищ России?
Мы должны учиться бережному отношению к природе у оленеводов, рыбаков, охотников. Печально, что главная святыня ненецкого и хантейского народов оказалась в опасности и может быть уничтожена ради сиюминутной выгоды.

Защитник природного парка «Нумто» оленевод Дмитрий Лозямов. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru. Strana.Ru
Защитник природного парка «Нумто» оленевод Дмитрий Лозямов. Фото: Игорь Стомахин / Strana.ru

— Верите ли вы, что есть шансы спасения природного парка «Нумто»?

— Мы часто говорим — гражданское общество, гражданское общество. Многие оленеводы плохо умеют читать и писать, но они собирают подписи против бурения скважин и строительства буровых вышек в природном парке «Нумто». Этим они выражают свою гражданскую позицию. Для народов, чья численность не превышает 50 тысяч человек, сбор такого большого числа подписей можно приравнять к референдуму. Если власть народное голосование без внимания, о какой демократии мы можем говорить?
Я работаю по всему миру, изучаю кочевые народы. Индейцы племени сиу в Северной Дакоте борются с нефтяной трубой. Против них бросают полицию, применяют слезоточивый газ и резиновые пули. В Перу коренные жители подали в суд на правительство за вторжение на территорию нетронутых племен, что угрожает их культуре. Так давайте покажем другим странам, что мы можем быть свободными, что у нас есть демократические институты. Пусть люди, которые обратились к власти, увидят, что власть им помогла. Тогда мы будем говорить: наша власть помогла оленеводам. Я верю, что мы победим, иначе наша страна лишится будущего.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100