Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Калужский Айболит

Вероника Матюшина – преподаватель биологии в школе, создатель и руководитель Центра реабилитации диких животных «Феникс», а по совместительству один из самых популярных людей в Калуге. Ее телефон знают в администрации, МЧС и полиции, потому что она одна во всей области занимается спасением диких животных, пострадавших от человека. О своих питомцах Вероника рассказала корреспонденту Strana.ru

— Вероника, как появился Центр реабилитации?

— Животных я подбирала с детства. На самом краю нашего балкона голубиха свила гнездо. Его заливало дождем и однажды снесло ветром. Два птенца остались без мамы. Я взяла гнездо домой, выкармливала птенчиков творожной смесью, зерновой смесью. Выкормила и выпустила. Это был первый опыт. Потом, разумеется, я подбирала собак, кошек, а мама мне помогала. Зная, что у нас удачно получается выкармливать птиц, к нам постепенно стали таскать всех подряд: ежей, кроликов. И уже с детства для меня не стоял вопрос, кем быть: конечно, биологом. Я себя к этому готовила. Отсюда и образование — биологическое и сельскохозяйственное — зооинженерный факультет Тверского института.

— А как же ветеринария? Вы же еще животных и лечите…

— Ветеринарией приходится заниматься как сопутствующей работой, поскольку приходится спасать диких животных. Конечно, я не все могу, поскольку не профессионал, а фактически ветврач-любитель, поэтому когда требуется профессиональная помощь, я обращаюсь к грамотным ветеринарам, которых у нас, к сожалению, не так много. Год назад в калужской ветклинике появился врач, специализирующийся на диких животных. У него в послужном списке — работа в двух зоопарках, то есть опыт и понимание сути вопроса. Еще двое местных стажировались на орнитологических ветеринаров. Остальные, к сожалению, могут лечить только собак и кошек. Поэтому когда приходится с серьезными случаями обращаться в ветеринарную клинику, я регулярно всем говорю: «Ребят, что же вы, на ветфаке учились, а лечите только кошек и собак? Давайте попробуем лечить диких животных. Если животное обречено погибнуть, оно погибнет, но вы будете знать, что попытались его спасти. А с другой стороны, есть шанс, что выживет — и вы получите бесценный опыт». Однажды таким образом мы спасли сбитую на дороге молодую рысь. Операция длилась четыре часа. В итоге рысь жива, здорова, прыгает и бегает.

— То есть получается, что большинство ветеринаров ориентированы только на лечение домашних животных?

Совенок Кузя Фото: Наталия Судец / Strana.ru. Strana.Ru
Совенок Кузя Фото: Наталия Судец / Strana.ru

— Ну конечно! А у меня дикари. Когда я приношу своих зверей, сбегается весь ветотдел клиники посмотреть, как и что делается, набираются опыта. Очень интересно было смотреть на реакцию ветеринаров, когда я приносила совенка Кузю без ножек в валенках или, например, лисенка Фокса. И я совершенно точно знаю, что если у нас когда-нибудь будет свое помещение, обязательно организуем практику и повышение квалификации как для уже состоявшихся ветеринаров, так и для студентов ветеринарных и зооинженерных факультетов, и биологов. А настоящего профессионала видно сразу. Вон как Марат филина Фантика скрутил. Это одно-два движения. Он знал, как его взять, как осмотреть. Остальные боялись подойти. Но если ты ветеринарный врач, то не имеешь права бояться. Также и биолог не имеет права бояться ни пауков, ни тараканов, ни других животных.

— А как в школе, где вы работаете, появился биологический кружок?

— Я выросла в школах, где всегда были живые уголки. У меня до сих пор перед глазами стоит живой уголок в той школе, где я пошла в первый класс. Его содержал учитель биологии, и мы все проходили там летнюю практику. Территория юннатского кружка занимала огромную рекреацию 2-го этажа школы. Там было что-то вроде зимнего сада, куча аквариумов с рыбками, разные птички, всевозможные среднеазиатские рептилии, черепахи, ящерицы, ну и стандартный набор: кролики, морские свинки и хомяки. Там постоянно торчали дети. И я всегда для себя это видела как образец живого уголка. Когда начала уже сама работать в школе, мне начали приносить то одно животное, то другое.

— А откуда взяла оборудование, аквариум, клетки?

— Аквариум нам подарили дети моего выпускного класса. И вот они давно выпустились, а аквариум до сих пор работает, хотя ему больше 10 лет. А потом вдруг мне потащили все подряд. Если мне ученик приносит хомяка или птичку, я же не могу его отправить обратно, какой я после этого учитель биологии? А первым диким животным, которое положило начало нашему центру реабилитации, была сова Букля. Ее кто-то поймал и держал дома как сову Гарри Поттера, кормя черт знает чем. От недостатка кальция у совы стали очень тонкие кости, и птица у нас очень сильно переломалась, и мне пришлось одну поломанную лапу просто отрезать с местным обезболиванием новокаином. И он у нас жил с культей, имея подпольную кличку Джон Сильвер. Сначала жил дома, потому что требовал постоянного ухода и присмотра. Потом стал летать и ходить, считая себя кем угодно, но только не совой. А потом мы ему сделали вольер, где он прекрасно охотился на перепелок. Но он не мог жить в кабинете, поскольку по нормативам для живого уголка в школе должны были быть выполнены три составляющие: отдельное помещение; профессионал, который умеет обращаться с животными; материальные возможности. На тот момент у нас не было ни первого, ни второго, ни третьего.

— И в этот момент у вас появился чердак?

— Чердак пустующего здания при школе появился далеко не сразу. Но постепенно зверей стало много, от крыс и хомяков бывает запах, а потом они и на уроках начинают шуметь, что детей отвлекало, вот мы и стали искать свободное помещение. Классов незанятых не было, подвал не подходил, так как там не было света. Тогда нам предложили чердак гидрокорпуса. Я посмотрела: 400 кв. м, утепленное помещение, есть свет и дневной, и электрический, не было только воды, но ее можно было и натаскать. Стали с детьми отовсюду таскать старый линолеум от ремонтов, которым закрыли цементный пол. Потом один родитель привез стройматериал — около 2 кубометров досок. Кто-то подарил рабицу, кто-то притащил сетки.

— А ухаживать за животными кто-нибудь помогает?

— У меня в кружке 90% детей с девиантным поведением, то есть трудные подростки. Один мальчик по имени Саша проучился у меня с 5 по 9 класс. Он был настолько трудный, что его дважды пытались отчислить из школы, но я под свою ответственность за него поручилась, и он нормально окончил школу. Этот трудный ребенок стал моей правой рукой, моим заместителем. Когда я уезжала в командировку, оставляла ему ключ от зооуголка. Он самостоятельно приходил кормить и ухаживать за животными, а я была уверена, что у нас будет все в порядке.

Бэмби Фото: Наталия Судец / Strana.ru. Strana.Ru
Бэмби Фото: Наталия Судец / Strana.ru

Более того, во время моего отсутствия Саша и моя дочка Настя даже вели прием животных. Всего три ученика, в том числе и Саша, имели доступ к хищным птицам. Они знали, как с ними общаться. Саша потом даже вел экскурсии для учеников детских домов. Он рассказывал про каждое животное: как оно к нам попало, с какими травмами, как надо кормить, как надо ухаживать. Это была часть программы, которую я написала: «Программа реабилитации детей через реабилитацию животных». Постепенно к детдомовцам добавились дети из чернобыльской зоны, потом дети-инвалиды. И сейчас я уверена, что из тех, кто прошел через мой кружок, никто не ударит ни кошку, ни собаку, не кинет камень в птицу. Это была моя главная задача. А те из выпускников, кто пошел в биологи или ветеринары, теперь ориентированы на помощь мне. Сейчас три выпускника поступают в ветеринарный колледж. Один из них очень трудный мальчик с несколькими приводами в полицию. Он не имел понятия, кем хочет быть. Я ему предложила стать ветеринаром, и он заинтересовался. Стал заниматься биологией, сдал ЕГЭ, подтянул русский и математику. Сначала была против его мама, хотя я ей сразу сказала, что ветеринар всегда будет иметь хлеб с маслом. Это хорошая профессия. А мальчик сказал, что если сейчас не поступит, то будет поступать повторно в следующем году. У мальчика появилась цель.

— Наверняка значительная часть животных «Феникса» — бывшие живые игрушки?

— Так оно и есть. Большая часть животных после Букли — это отказники, которых детям понакупали щедрые родители, а потом отказались под предлогом внезапной аллергии. Но так не бывает. Это просто стандартная отговорка. В какой-то момент у нас было до 20 кроликов, которых мы физически не могли прокормить. Хорошо, что рядом лес и травка. Потом мы решили, что 100 кроликов нам не надо, и придумали программу патронажа. Например, становится нам известно, что семья хочет купить кролика, а мы говорим: мы вам своего дадим, расскажем, как его содержать и кормить, а вы за него отвечаете некоторое время и для себя решите, нужно ли вам это. Многие, когда понимали, что не нужно, возвращали обратно, то есть фактически брали животное напрокат. Меньшая часть оставляла кроликов себе. Один кролик вообще попал в такие райские условия, что, наверное, перебил все рекорды по продолжительности жизни. Эта крольчиха умерла год назад, прожив 10 лет, хотя обычно кролики живут 5–7 лет. Кролик сидел за общим столом, мог поесть из тарелок всех хозяев, ему давали и бананы, и киви, и дыни. А подружка этой девочки взяла у нас две морские свинки. И свинки тоже живут там, как в раю. Многие родители программу патронажа приняли на ура. Они понимают, что это важный воспитательный момент: ребенок уговорил, чтобы взяли животное, он сам должен чистить клетку, кормить и прочее. Если не справился, животное возвращают нам, а родители так ребенку и говорят: ты не справился, больше никаких животных!

— А как появились дикие животные?

— Поначалу нам стали приносить раненых птиц. Первую партию хищных крупных птиц нам прислал «Парк птиц»: сразу трех канюков, один из которых был от природы с недоразвитыми крыльями, короткими, как у цыпленка. Потом начали приносить совят, бельчат. Кто-то сдал кролика из ресторана. Одного очень дорогого кролика привезла богатая девушка, которой надоела живая игрушка. Очень часто приносят и говорят, что будут навещать. Но обычно не навещают. В лучшем случае один раз позвонят, и на этом все заканчивается.

— А чем интересны нынешние обитатели зверинца?

Волчица Сенька Фото: Наталия Судец / Strana.ru. Strana.Ru
Волчица Сенька Фото: Наталия Судец / Strana.ru

— Вот, например, волчица Сенька. Мы забрали ее 10 лет назад на притравочной базе во Фрязево. Шум подняли зеленые и зоозащитники, увидев животное на базе и как над ним издеваются охотники: в нее кидали петарды, бутылки. Это был настолько забитый и замученный зверь, что ее пришлось забрать. Сначала волчицу перевезли в московский зоопарк. Сенька прожила там в ветеринарном отделе неделю или две, ее подкормили, подлечили, привили. Оказалось абсолютно адекватное животное, только сильно запуганное. А так как дольше они ее держать не могли, потому что иначе надо было ее ставить на довольствие, а у них там достаточно своих волков, они обеспечили транспортировку к нам. Сейчас это совершенно здоровый волк. Как раз тогда мне под волка отдали сарай — бывший свинарник. Внутри там уже были перегородки, менять пришлось не много. Как только ее сюда привезли, она сразу пошла в свой угол, в тот самый, который для нее и предназначался. Еще полгода я ее приучала к себе и отучала бояться разных предметов — целлофановых пакетов, ключей, веников. Она очень боялась петард, а попала к нам под Новый год, поэтому на окно мы повесили доску, которой каждый вечер плотно закрывали проем, а каждое утро доску снимали. Старались ее хоть как-то уберечь от внешнего воздействия и лишнего стресса. Сенька потихонечку начала оттаивать, даже стала со мной играть, улыбаться и вилять хвостом, брать из рук еду. Когда неизвестные сломали стену сарая, она не убежала, дождалась меня и, пока рабочие чинили, лежала возле моих ног и тихонечко дремала под моей защитой.

— А как местные относятся к такому необычному соседству?

— Мы специально проводили инструктаж местного населения, объясняли, что волки не воют на Луну, тем более когда волк один, тем более когда она и выть-то не умеет. У нее есть имя — Степанида, или Сенька, но все, кто проходит мимо, дают ей свою кличку: она и Серая, и Машка, и Софья Петровна и т.д. Несмотря на то что она более чем упитанная, ее все пытаются покормить. А у волков очень хорошо развит хватательный рефлекс. Когда дают, она не берет, а именно хватает. Волки не откусывают от добычи кусок, а рвут. Это их нормальное инстинктивное движение. Чтобы случайно не прихватила, иногда дают на палке. А все думают, что она голодная. Сердобольные бабульки-дачницы даже расширили в сарае окно, чтобы окорочок или говяжью ногу можно было просунуть и подкормить, ругались, что Сеньке нечем дышать, и она в темноте ничего не видит. В итоге разбили окно. Мы поставили двойную решетку. Бабушки оказались находчивые: притащили с собой инструмент, разворотили всю решетку, сделали там дырки, чтобы можно было кормить любимицу. Специально для нее покупают и мясо, и сосиски. Я пытаюсь ее посадить на диету, чтобы похудела, а как тут посадишь, если сердобольные по восемь раз в день кормят? Бороться с этим бесполезно. Проще сказать: кормите, но только не копченым. От таких слов хоть какой-то эффект есть.

— Но местные жители не по злому умыслу всё это делают. Скорее, от непонимания проблемы их любовь к Сеньке появляется в таких извращенных формах.

— Это точно. Когда стало ясно, что сарай может рухнуть, и я объявила о переезде зверей (в том числе волчицы), местное население опечалилось: как так, а мы к ней так привыкли, мы будем скучать. В один из годов в сарае от сырости завелись земляные блохи. Так люди прочитали где-то, что от них помогает полынь, мне мгновенно натащили полыни. Заботятся!

— А выпустить в лес не предлагали?

— Неоднократно! Но Сенька ведь не знает, что такое лес. Ее забрали из леса маленьким слепым щенком. Ее выпустить в лес — все равно что вас выкинуть на необитаемый остров. Она даже из вольера не выходит, потому что до сих пор остается запуганным животным. Ей в свое время убили психику. Когда я у нее убираю, все равно соблюдаю дистанцию, потому что она может случайно испугаться, прыгнуть и куснуть, и будет в этом не виновата. Даже случай был у нас такой: однажды, когда нас не было дома, Настя пошла Сеньку кормить, а та распрыгалась, играя, и лапы застряли между прутьями решетки. Если не делать ничего, Сенька себе переломает лапы. Настя попыталась ее освободить — снаружи не получается, то есть надо зайти внутрь вольера. Дала Сеньке курицу. Вошла, попыталась лапы освободить. Не получается. Взяла Сеньку под мышки и потащила назад. И… вынула. Сенька ее в знак благодарности прихватила за куртку и отбежала в угол. Так что, как ни посмотри, она далеко не ручной волк. И все равно, когда я пришла на следующий день, она прыгала от радости, как бы рассказывая, что тут было без меня. У нее есть и чувство юмора, и эмоции. Бывает, мы с ней в прятки играем. Я прячусь, а она меня вроде как ищет.

— А если она такая запуганная, как вы ее будете перевозить, если Центру предоставят наконец новое помещение?

— C перевозкой Сеньки действительно будет отдельная большая проблема. Она так и не разучилась бояться ящиков. 10 лет назад транквилизатор использовать было нельзя, потому что ее уже трижды усыпляли, могло сердце остановиться. Сейчас время прошло и есть специалист, который может правильно рассчитать дозу. Но тащить ее будет тяжело. Небось, все 100 кг весит. Она настолько отъелась, что в морозы к ней местные коты приходят спать и подкармливаться, и она не возражает. Но коты не знают, что она не собака, а Сенька не знает, что с котами надо что-то делать. Может, она в детстве с котами жила, и сейчас работает детская память.

— А как появились остальные животные?

— Енотовидных собак — Серебряного и Нюшу принесли охотники. Маленьких, в коробке, их кормить надо было из соски. До полугода они жили у нас дома. Выкармливала сначала из сосочки, потом из мисочки, спали рядом со мной на диване. Когда у них болели животики, я их таскала в завязанной куртке на себе, как кенгуру. Серебряный — ласкунчик, а Нюша — хулиганка. Когда их приплод съели крысы, Нюша плакала, по мордочке текли слезы. А когда ее украли и убили гастарбайтеры, точно так же плакал Серебряный. Я не учла, что среднеазиатское население ест собак. Камера видеонаблюдения зафиксировала взлом замка в сарае, но дело было ночью и лиц было не видно. Видно только, что не местные. Серебряный спрятался, и они его просто не нашли. А Нюшу убили лопатой прямо там. После этой истории Серебряный полгода отходил от шока. Он плакал, выл, прятался от посторонних и дрожал. Потом, вроде, отошел.

Еще одну енотовидку по имени Тануки мы выкупили за 5 тысяч у девчонки, которая продавала его на AVITO. Объявление было: «Отдам в хорошие руки или продам на притраву». Мне это объявление сдали собачники, и мы, взяв с собой милиционера, поехали на «контрольную закупку». Девчонка начала плести байки и легенды, а в итоге я просто отдала ей деньги и забрала щенка. Его тоже пришлось выкармливать из соски, греть и т.д. Потом он принял нашего алабая Багиру за маму, ходил за ней по пятам. А с тех пор как его перевезли в зверинец, обижается, не понимая, за что его выставили из квартиры.

— А лиса Лиза откуда?

Лиса Лиза Фото: Вероника Матюшина. Strana.Ru
Лиса Лиза Фото: Вероника Матюшина

— Лизу прислал пензенский зоопарк вместе с группой животных, которых нам передали по договору (в основном это были раненые искалеченные птицы). В зоопарк лису сдали егеря, которые ее пожалели и не оставили на притравочной базе, где Лизе вырвали клыки, чтобы она собак не потерзала. То есть на притравке у собак оказалась практически беззащитная лиса. Собаки будут ее рвать, а она им даже не сможет ответить. Кстати, изучая нормативную базу по животным, я с удивлением обнаружила в законе 1995 года запрет на травлю дикими животными на притравочных базах. А на притравочную базу Лизу сдали ее бывшие хозяева, у которых она была просто в качестве домашней игрушки. Только представьте себе, семья с детьми вырастила члена семьи, а потом сдала его на притравку! Это разве люди?

— Я слышала, что история появления в центре «Феникс» степного орла по кличке Боинг — вообще детектив?

— Это действительно так. Боинг — грабитель. С его помощью ограбили на 70 тысяч аптеку в одном из районов Калужской области. Сценарий простой: в аптеку вошли двое молодых людей и девушка. Мол, девочки, хотите сфотографироваться с птичкой? И пока продавщицы делали селфи с птицей, у них увели кассу и ушли. Птицу выкинули на границе Московской, Смоленской и Калужской областей. Выкинули в лес как ненужного свидетеля, как вещдок. А до этого птица содержалась в настолько плохих условиях, что у нее развилась атрофия мускулов, Боинг не мог летать. На его счастье в район, где его оставили, зашел егерь, который никогда в тот район не ходит. Рассказывал, что накрыл курткой, а тот даже особо и не убегал. Посадил в сарай, дал мяса. Позвонил в Союз охраны птиц России, а те дали мой телефон. Вот он у нас уже лет пять живет.

— Послушайте, но ведь в одиночку же невозможно спасать всех животных. Хоть кто-то помогает?

— Хорошо хоть, что не мешают. Лет 10-15 назад мы собирали круглый стол по теме «Животные в городе». Инициатором мероприятия было Управление по охране животного мира при Минсельхозе. Пригласили прокуратуру, милицию, МЧС, спецслужбы, охотуправление, Минсельхоз. Звали городские власти, но от них никто не пришел. В результате сформировалась рабочая группа, которая работает по этой проблеме и по сей день. Работает без документов, только на устных договоренностях. Например, МЧС получает звонок о диких животных, они звонят мне, мы вместе оцениваем ситуацию и если надо, кого-то подключаем еще: МВД, охотуправление и других. Сначала все смеялись, а сейчас никто не отказывается, схема-то работает, и уже сколько лет! До сих пор очень много звонков от участковых, которые просят консультации, как себя вести с животными, в том числе и с точки зрения правовых вопросов.

— Наверняка за столько лет работы с дикими животными были какие-нибудь курьезные или, наоборот, страшные случаи…

— Пожалуй, расскажу вам историю про сбежавших змей. У одного коллекционера, пока он был на работе, в квартире чинили газовую колонку. И газовщик уронил аквариум со змеями. Те, не будь дураками, расползлись. Одна из змей уползла в вентиляционную трубу и вылезла в туалете в другой квартире. Змея была неядовитая, но люди об этом не знали. Полиция звонит в МЧС. МЧС звонит мне со словами: «Змеи убежали». А у нас в городе были гастролеры — выставка животных. Мне дали адрес выставки. Те говорят, что никто не убегал. Тогда дали телефон герпетологов. За пять минут выяснили, кто хозяин, я звоню хозяину. Выяснилось, что убежали три змеи, все неядовитые. В итоге поймали всех, но соседи написали на хозяина заявление, и тот вынужден был съехать. Но это был учтенный коллекционер. А в другой раз на улице Первомайской сбежали змеи, и вот тогда было неизвестно, сколько их было и какие именно. А с учетом того, что подвалы отапливаемые, есть коллекторы, где и мыши, и лягушки, змеи вполне могли там перезимовать, а потом вылезти когда угодно и откуда угодно. Хозяин, естественно, затаился и не проявился, поскольку понимал, что если животное навредит, то отвечать будет он.

— Ваш проект разросся и явно вышел за пределы одной квартиры, района и даже города. О вашем центре знают по всей России, а страничка в Фейсбуке чрезвычайно популярна. Вы бы не хотели получить какой-нибудь официальный статус?

— Конечно, мы над этим давно размышляем. Для потенциального инвестора (будь то частник или государство) наш огромный плюс — это то, что у нас не надо все начинать с нуля, что многое налажено, и надо только построиться. Всем, кто нами интересуется и хочет в нас вложиться, я объясняю, что зоопарки, даже самые суперские, дохода не дают. Все они имеют какие-либо производства, которые позволяют им хотя бы частично быть на самоокупаемости. В основном же зоопарки и другие заведения подобного плана существуют за счет спонсорских пожертвований. Я очень удивилась в Вашингтонском зоопарке, что там не надо покупать билеты, вход туда бесплатный. Когда я спросила: «Как же вы выживаете?» Они сказали: «У нас есть программа, грант и спонсоры» и показали мне длинную аллею с мраморной доской, на которой мелкими золотыми буквами вписаны все фамилии жертвователей, даже если они вносили 1 доллар. Мне это очень понравилось. Хочу сделать то же самое и у нас, отметив на аллее всех, кто привез животное, дал какую-то денежку, всех волонтеров, то есть всю нашу команду в широком смысле этого слова.

Филин Фантик Фото: Наталия Судец / Strana.ru. Strana.Ru
Филин Фантик Фото: Наталия Судец / Strana.ru

Хвалиться нехорошо, но наш проект, в том виде, как мы его планируем создать, один на всю страну. А такого комплекса, который мы придумали и о котором битый год просим чиновников, нет нигде. Есть центры реабилитации, но они занимаются только этим, у них нет туристов, по реабилитационной работе посторонних туда вообще не пускают, и это правильно. Это дикая природа, дикие звери должны быть дикими, и чем меньше они контактируют с человеком, тем они здоровее будут.

Не каждый зоопарк располагает возможностями иметь свой центр реабилитации, хотя по требованиям зоопаркам рекомендуется иметь на своих территориях возможности для приема животных из дикой природы, которых нельзя вернуть в дикую природу и которых можно вернуть. Потому что из природы изъять легко, а вернуть очень сложно. Поэтому в проекте, который мы разработали и представили в администрацию Калуги, у нас запланированы и центр реабилитации, и зоопарк, и образовательный комплекс, в котором и дети, и взрослые смогут получить полный объем информации во всех видах. И интерактивно, и реально посмотреть на живых животных, посмотреть, что это не игрушки, пообщаться с ними хотя бы просто визуально.

Мы планируем заниматься даже больше просвещением, чем образованием. Сталкиваясь с людьми, которые звонят, задают вопросы, понимаешь, что дело не в образовании, а именно в просвещении. Это большая разница. Все учились в школе и все дружно забыли, что они учили в школе. Может быть, кого-то не доучили, кто-то мимо прошел. Так что просто надо людей просвещать в правильном направлении, чем мы уже 15 лет и занимаемся. Могу сказать, что процесс идет, чему я, конечно, радуюсь.

— За полтора десятка лет уже выросло целое поколение детей, прошедшее через ваши руки. Наверняка эффект заметен уже сейчас.

— Разумеется. Я никогда не ставила задачу сделать из детей ветеринарных врачей или биологов. Задача была — дать возможность пообщаться с природой, поухаживать за теми, кто слабее тебя, кто дефективный, просто воспитать доброе хорошее человеческое отношение. Ведь именно с этого начинается человек. Большинство из моих детишек биологами не стали, но людьми стали все.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100