Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Двое в лодке, не считая котика

Провести лето всей семьей с тремя детьми в одной из самых труднодоступных точек России, на Командорских островах, в краю ветров, дождей и туманов, повезет далеко не каждому. Скорее, не каждый на такое решится, если только вы не ученые, занимающиеся изучением морских млекопитающих.

С Григорием Цидулко, экспертом консультативной группы по серому киту Всемирного союза охраны природы, представителем Антарктического альянса, мы познакомились в 1996 году в стенах МГУ им. М.В. Ломоносова. В то время Гриша учился на четвертом курсе биологического факультета. Летом он улетел на практику на Командорские острова и вернулся другим человеком. Однако лишь спустя 19 лет, летом 2015 года, мы смогли встретиться за чашкой чая, чтобы он рассказал мне о далекой территории, именуемой краем ветров и туманов, которая навсегда изменила его жизнь.

— Гриша, как ты оказался на Командорских островах?

— Я давно хотел заниматься морскими млекопитающими, но тогда были тяжелые времена и выбирать полевую практику не приходилось. Мне колоссально повезло, что я попал на Командоры на практику по изучению поведения командорских песцов. Но мой научный руководитель договорился, что я буду помогать команде исследователей, занимающейся морскими котиками.

Командорские острова. Григорий Цидулко с сыном. Фото: Екатерина Джикия. Strana.Ru
Командорские острова. Григорий Цидулко с сыном. Фото: Екатерина Джикия

Первый год делаю курсовую, а на следующий год, набравшись опыта, буду с ними полноценно работать. Однако моя судьба сложилась так, что после этого на Командоры я вернулся только спустя 18 лет, в 2014 году, поработав перед этим руководителем проектов по морским млекопитающим международного фонда защиты животных «IFAW» и координатором программы «Серый кит» ИПЭЭ РАН. Вернулся уже с семьей, с женой, которая тоже морской биолог и занимается изучением морских млекопитающих. Несмотря на то что мы туда отправились с тремя детьми, мы ехали не отдыхать, а вместе с коллегами, супругами Ольгой Белонович (научным сотрудником КамчатНИРО) и Сергеем Фоминым (научным сотрудником КФ ТИГ ДВО РАН), заниматься научным проектом по изучению косаток.

— Дорого ли добираться на Командоры?

— К сожалению, администрация Камчатского края не очень развивает экологический туризм. Между Петропавловском-Камчатским и островом Беринга есть регулярное авиационное сообщение, но помимо погодных и климатических трудностей, а дней с хорошей погодой там немного, оказалось, что перелеты на остров стоят дороже, чем долететь из Москвы до Камчатки и обратно. Для камчадалов и командорцев они существенно субсидируются, для этих групп граждан перелет стоит порядка 6000 рублей в один конец, что, впрочем, тоже немало. А вот для любого другого жителя России этот же билет стоит 35000 в один конец. А полетев в одну сторону, рано или поздно надо будет выбираться с острова обратно. Итого на круг — 70000 рублей. Нам «повезло», потому что такие деньги платятся только за взрослых, а детские билеты субсидируются и стоят 3000 рублей. В общем, я, догоняя домочадцев, добрался до острова по знакомству на попутном корабле. Кто-то ездит в отпуск отдыхать на юг, а мы — на восток и работать.

— Какова была схема заброски на острова?

— Катя с детьми улетела на Камчатку и далее на Командоры чуть раньше, а я их нагнал, как только у меня начался отпуск, то есть через 7 дней. И уже на второй или третий день мы уехали на лежбище. Эта неделя без меня была подготовкой к полевой работе, когда Катя с детьми жила в гостях у Ольги и Сергея в поселке Никольское и вместе с ними приводила в порядок после зимы домик на лежбище — наше жилье на ближайшие 6 недель. Проверяли лодку, моторы и т.п. А кроме этого, просто радовались, что они на острове Беринга, где удивительное начинается буквально за порогом. У наших друзей самый лучший вид из окна — на бухту Гаванская. Не выходя из дома можно было наблюдать за каланами и горбатыми китами, из окна же виден остров Топорков, фактически весь являющийся колонией птиц. Да много всего, о чем мы так скучаем теперь, живя в Москве.

— Что можно посмотреть на Командорских островах?

— Если говорить о достопримечательностях и природных красотах, то все зависит от того, будете ли вы посещать Командорский заповедник или нет. Если север острова Беринга плоский, то юг острова имеет очень разнообразный рельеф: он холмистый, гористый и даже тундры там совершенно другие. Там другая береговая линия, там не будет больших лежбищ котиков и сивучей, но в бухточках можно наблюдать каланов. Есть бухта Буян, где когда-то в мелких промышленных масштабах добывали полудрагоценный камень агат, и там до сих пор много гальки из агатов. Когда я в 96-м году приезжал на Командоры, там местный клуб был облицован такой полудрагоценной галькой. Есть арка Стеллера — это такие золотые ворота — скала со сквозным проходом. На острове Беринга, где погиб мореплаватель есть его захоронение, могила.

Арка Стеллера. Фото: Дмитрий Уткин. Strana.Ru
Арка Стеллера. Фото: Дмитрий Уткин

Очень интересен остров Медный — второй из Командорских островов, но попасть туда еще сложнее, чем на остров Беринга. Медный — остров с очень крутыми склонами протянулся на 56 км. Он напоминает застывший в камне гребень гигантского морского ящера. Мое самое любимое зрелище там — стоя на хребте, выше уровня тумана, смотреть, как поперек острова течет туманная река, меняя под закатным солнцем цвета от алого до чернильно-фиолетового.

— А каких животных можно увидеть?

— На Командорах заметно влияние островной изоляции. Там нет такого разнообразия животных, как на Камчатке, но есть уникальные краснокнижные командорские песцы: медновский подвид на острове Медном и берингийский на острове Беринга. Много разных млекопитающих в море. Это в первую очередь косатки, кашалоты, горбачи. Может повезти, и вы увидите плавунов и клюворылов — глубоко ныряющих зубатых китов, которые питаются головоногими моллюсками. А еще на островах есть лежбища сивучей и северных морских котиков, лежбище Северное — одно из самых больших в России. Одномоментно на берегу их можно увидеть 12-13 тысяч тюленей. Здесь самцы, которые выясняют свои территориальные отношения, детеныши, которые играют, самки, которые только что вернулись из моря, полные молока, и начинают своего детеныша кормить, или голодный детеныш, у которого мама два дня назад ушла в море и не вернулась, а он ползает по лежбищу, блеет, но далеко от того места, где его оставила мама, не уходит, потому что знает, что она туда придет. Перед вами разворачивается все разнообразие жизни: и трагедии, и комедии, и радости, и горести. Эмоции этих животных не так просто понять, разглядеть на мордах у этих зверей, потому что у них нет таких мимических мышц, как у человека. А вот глаза, которые у котиков предназначены, чтобы видеть не только в воздухе, но и под водой, пропорционально примерно в 2,5 раза больше, чем у людей. И когда такой инопланетянин смотрит на тебя своим немигающим потусторонним взглядом, начинаешь невольно его очеловечивать. Когда видишь худого голодного детеныша, который ищет маму, сам начинаешь испытывать эмоции. Точно так же приятно видеть его умиротворенность и спокойствие, когда мама нашлась, мама пришла и мама кормит молоком — тепло, спокойно, сыто и можно радоваться.

— Неужели, чтобы вживую увидеть все это, достаточно просто прилететь на Командоры?

— Все дело в том, что чем дальше уходишь от цивилизации, тем меньше дикие животные боятся человека. Они могут воспринимать вас как объект питания или как объект, который посягает на территорию, и даже представлять какую-то опасность, поскольку у каждого животного есть своя зона комфорта, в которую лучше не вторгаться. Но в принципе животное перестает вас воспринимать как фактор опасности «по умолчанию». И тогда за этими животными, птицами можно наблюдать с минимального расстояния, смотреть, как они себя ведут в природной среде без решеток между вами.

Медновский песец. Фото: Дмитрий Уткин. Strana.Ru
Медновский песец. Фото: Дмитрий Уткин

— Вы поэтому взяли с собой детей? Не побоялись брать их в такую непростую поездку?

— Для Аглаи, нашей старшей дочери, которой тогда было почти 12 лет, это был не первый экспедиционный опыт. Она ездит с нами в экспедиции с 4 лет, была на Сахалине, прошла со мной по всем Курилам, побывала на Камчатке, это был ее второй раз на Командорах, а для младших это был первый опыт. Им на тот момент было 3,5 и 1,5 года. Но мы же полевые биологи, так что и дети у нас растут полевиками.

— И как началась ваша полевая жизнь на острове?

— Неожиданно. Изначально мы планировали работать вместе с Ольгой и Сергеем (и их дочерью Василисой, ровесницей нашего младшего) всю экспедицию. По плану один из взрослых должен был дежурить с детьми, а остальные работать в море в лодке. Но получилось иначе. Командорец и очень опытный полевик Сергей не смог с нами остаться, поскольку внезапно был призван в другой проект по основному месту работы и мы продолжили работу в урезанном составе: наше семейство и Ольга с Василисой. А на второй неделе полевой жизни по состоянию здоровья срочно пришлось эвакуировать в поселок Ольгу. Все произошло так внезапно, что в итоге Василиса осталась с нами. Получилось, что мы с Катей оказались вдвоем с четырьмя детьми на руках. Потом уже я сел на квадроцикл и отвез Василису к бабушке с дедушкой в Никольское. В общем, первоначальный план рухнул. Мы остались одни на базе. Полевой быт сам по себе непрост, а когда еще нужно следить за детьми, все становится еще сложнее. У нас фактически не хватало рук, чтобы вести одновременно наблюдения с берега и работать в море. Банально во время отлива мы не могли вдвоем с Катей стащить лодку к воде. Приходилось изобретать всякие хитрости, чтобы выйти из сложившейся ситуации, но сделать работу, за которой так далеко ехали.

— В чем заключалась ваша работа?

— Мы изучали так называемых «хищных» косаток, которые питаются теплокровными млекопитающими — китами или котиками. В июле эти косатки каждый день приходят на лежбище Северное поужинать и съедают одного или нескольких котиков. Приходят они под вечер, поскольку вечером котики массово уходят в море и тогда их удобнее всего ловить, можно выбрать самого сочного. Если вечером случался прилив, то мы подходили на лодке к самому берегу, где оставляли лодку до следующего дня, когда надо будет уходить обратно. Но если косатки пришли в отлив, а лодка на берегу, то ее нужно нести к воде несколько десятков или даже сотню метров. Волоком нельзя, потому что об риф можно сразу порвать ее в клочья. Значит, лодку надо приподнимать и переставлять. Вдвоем это делать достаточно сложно даже крупным мужчинам. А нас было я да Катя.

Косатки. Фото: Ольга Белонович. Strana.Ru
Косатки. Фото: Ольга Белонович

— Но уже в море было проще?

— Обычно, чтобы взять пробу биопсии, нужно три человека: один сидит на руле и управляет лодкой, привозя команду к косаткам. Второй делает фотографии этих косаток, чтобы потом можно было идентифицировать животных, понять, от какого из них взяли биопсию, и третий, собственно, стреляет специальной стрелой-пробоотборником и берет маленький кусочек кожи для генетического анализа. Мы после нескольких неудачных попыток умудрились сделать все это вдвоем. Для меня самым главным было — не взять биопсию от жены, которая стояла на носу и была примерно «на линии огня». И конечно, было сложно одновременно управлять лодкой и стрелять. Тем не менее работу мы сделали.

— А что делали в это время дети?

— В результате нехватки рук старшая — Аглая — следила за младшими детьми, и ей так и не удалось выйти к косаткам. Она несколько раз сходила в море, когда мы меняли вышедшее из строя оборудование коллег на Сивучьем камне, где находится колония сивучей. Мы несколько раз выходили в море далеко от берега, когда искали кашалотов. Но у нас элементарно не хватало рук, возможности, чтобы взять ее с собой «на косаток», которых она мечтала увидеть. Кроме того, нам в такие моменты очень помогали соседи — экспедиция Биофака МГУ им. М.В. Ломоносова, которая занималась изучением песцов и базировалась в соседнем доме. Профессор, доктор наук, Елена Павловна Крученкова и Татьяна Переладова (не знаю всех титулов Татьяны, а они наверняка есть) взяли над нашими детьми шефство. Пока родители в море, Аглая следила за младшими, но компанию ей составляли взрослые и мы чувствовали себя относительно спокойно.

— А где вы жили?

— Мы жили в домике, который когда-то построили промысловики, занимавшиеся добычей северных морских котиков. Это был брусовый домик, по старой-старой командорской традиции обшитый снаружи оцинкованным железом. Без этого нельзя, потому что на островах такие ветра, что домик, не обшитый хотя бы рубероидом, продувается насквозь. Внутри печка, которую топят углем и дровами. За водой нужно ходить к колодцу, а в тундре это не привычный колодец, который питают грунтовые воды, а, как правило, просто ближайшая ямка или более или менее серьезное углубление, которое еще дополнительно углубили и в нее стекается, фильтруясь, вода из окрестной тундры.

— Это было далеко от домика?

— На Северном это было метров 70-80. Для подвоза воды там есть тачка-мутант — у нее вместо колеса шарообразный буй. Эта штука называется «шарокат», или «шароцикл». «Пойти покататься на шароцикле» — означало поставить на него 20-литровый бидон, докатить до колодца, натаскать ведром в бидон воды и прикатить обратно. Периодически мы баловали себя поездками «на колодец» на квадроцикле, который оставили друзья. Мы привезли много своего снаряжения, но без оборудования, подготовки и работы Ольги и Сергея проект бы вообще не состоялся.

Командорские острова. Григорий Цидулко с детьми. Фото: Екатерина Джикия. Strana.Ru
Командорские острова. Григорий Цидулко с детьми. Фото: Екатерина Джикия

— На сколько хватало бидона?

— По-разному. Жизнь с детьми всегда требует дополнительных мер гигиены и всего прочего. Да и вообще нас все-таки было пятеро. Обычно мы делали несколько таких рейсов за водой, заполняли двухсотлитровую бочку, и ее хватало примерно на два-три дня. Еще надо было договориться с местными (это сделал Сергей заранее), чтобы завезли на вездеходе дрова, потому что по берегу в этом месте их собирать сложно и дров мало: кругом тундра, а все дрова, какие есть, это то, что выбрасывает море. В этом месте, во-первых, море выбрасывает мало, во-вторых, лежбище котиков с теми самыми тысячами животных протянулось на несколько километров в обе стороны от домика. Уголь для печки ребята завезли до моего приезда, когда готовили дом.

— А не страшно было оставлять детей одних на острове?

— На Командорах нет медведей или других опасных сухопутных животных. Из наземных хищников самый крупный — это песец, но с ним можно всегда договориться. Единственное, чего у них нельзя отнять, так это их проказливость: если вы оставили какую-нибудь вещь в досягаемости песцов, то, скорее всего, они утащат ее в тундру и хотя бы пожуют. Если оставить открытой дверь в дом, то песец туда залезет, чего-нибудь съест и может нагадить. Не потому, что хочет испортить вам настроение. Просто песцы очень любят метить территорию. Единственная по-настоящему неприятная штука на Командорах — это паразит, называемый альвеококк, который на остров люди завезли с полевками. Наверное, вместе с крупой. Этот паразит может по кровяному руслу попадать в печень и даже проникать в мозг. Дальше он там окукливается, при этом могут появляться образования размером до куриного яйца. Поэтому на острове Беринга рекомендуется очень тщательно мыть руки, пить только кипяченую воду, ни в коем случае не умываться и не чистить зубы некипяченой водой, вообще никаким образом внутрь организма не привносить ничего нестерильного. Казалось бы, экологически чистое место, а из ручейка пить нельзя! Последний раз случай альвеококкоза там фиксировался 8 лет назад, но у этого паразита очень долгий инкубационный период, поэтому никогда не знаешь, что привезешь обратно и как оно тебе аукнется. Может быть и летальный исход. Так как у нас были маленькие дети, которые постоянно тянут руки в рот, пришлось разработать хитрую сложную систему «шлюзования», переодевания, стерилизации обуви и всего прочего, что с этим связанно, чтобы как-то отсекать проблемы.

— Помимо бытовых, с какими еще трудностями столкнулись? С погодой повезло?

— В 96-м году я помню очень частые туманы. В то дождливое сырое лето по тундре было достаточно сложно перемещаться, потому что она была напитана водой. Даже нельзя подобрать ритм перемещения. А лето 2014 года оказалось аномально-сухим, с большим количеством ветреных дней, но туманов почти не было. Из-за ветра море почти все время покрывалось белыми барашками, отчего было сложно вести наблюдение: не было видно ни фонтанов китов, ни их спин. Местные говорят, что такое лето было впервые за последние 8 или 9 лет. При этом было достаточно тепло. Днем — около 15–17 градусов. Но случались и холодные дни. Вообще, на островах все очень сильно зависит от влажности, наличия или отсутствия тумана и ветра, потому что есть температура абсолютная, а есть так называемый ветровой холод. При сильном ветре теряется намного больше тепла и кажется, что дико холодно.

— И как надо одеваться для поездки на Командорские острова?

— Все зависит от личной устойчивости к низким температурам. Безусловно, нужны хотя бы обычные резиновые сапоги и одежда, защищающая от ветра и дождя. Удобно, когда есть болотные сапоги. Обязательно нужна флисовая куртка или теплый свитер и, конечно, шапка. Бывают и теплые дни, когда могут пригодиться майки и легкие кроссовки. Я — «жаркий» человек, поэтому почти все время, когда не шел дождь, ходил в легких камуфляжных штанах или в джинсах и флисовой куртке. Катя более чувствительна к холоду, она периодически предпочитала надевать под куртку тонкий пуховичок. Дети бегали по-разному — все зависело от погоды.

— И сколько вы прожили в таком островном режиме?

— Месяц, хотя планировали прожить два. Мы поняли, что теми силами, которые у нас остались, это будет за гранью безопасности и прекратили работу, отложив наблюдения до следующего раза, который, надеюсь, случится. Но и за этот месяц мы успели хлебнуть приключений через край. Всех командорцев и бывавших на островах людей очень смешит, когда мы начинаем рассказывать, что в районе Северного лежбища летом загорелась тундра. Как я уже говорил, лето на Командорах обычно очень влажное, как и тундра. Пожар обнаружил сосед, который ночью вышел на улицу и увидел какое-то зарево. Он разбудил меня в два часа ночи, дергая за ногу и говоря телеграфным текстом без знаков препинания: «Гриша вставай тундра горит помощь нужна». Это то, что я услышал, еще не совсем проснувшись. Горели вереск, лишайники и травяная подстилка, которые очень сложно было потушить окончательно и бесповоротно, потому что сильный ветер все мгновенно раздувал снова. В итоге тушили 4 или 5 часов вдвоем.

— Неужели за это время никто из поселка не приехал?

— Из поселка огонь виден не был. Связи как таковой на кордоне нет. Для того чтобы пришла помощь, нужно за ней бежать или ехать в Никольское. При этом ты понимаешь, что пожарная машина сюда все равно не проедет, а для того, чтобы привезти людей тушить тундру, нужно время, транспорт и так далее. Поэтому приходится рассчитывать только на свои силы. Хорошо, что пожар обнаружили вовремя!

— А во время выходов в море случались чрезвычайные происшествия?

— В шторм не попадали, а вот наблюдаемые сюрпризы все-таки преподносили. Был случай, когда морской котик прятался от косаток у нас под лодкой, потом вынырнул и укусил ее за борт. А лодка-то была надувная, а зубы у него острые и по несколько сантиметров длиной. Хорошо, что они соскользнули. Конечно, лодка многосекционная, и мы бы не утонули, но воды бы она набрала, и мы потом долго шлепали бы до берега, мокрые, обиженные, расстроенные.

Сивуч. Фото: Евгений Мамаев. Strana.Ru
Сивуч. Фото: Евгений Мамаев

По этому поводу вспомнился случай, который рассказывал Виктор Сергеевич Никулин, который работал на Камчатке на мысе Козлова. Несколько лет они оставляли лодку на берегу и это всех устраивало — ничего не происходило. А потом там появился мишка, которому очень нравилось, как лодка шипит и бухает, когда ее поддевают когтем. И ему это так понравилось, что даже когда они сделали деревянный короб, чтобы третью по счету лодку накрывать, он приходил, долго пытался этот короб поднять, сорвать, добраться до своей игрушечки, чтобы чпокнуть, бумкнуть, пшикнуть. На Командорах медведей нет, но от котиков нам доставалось. Пожалуй, самым неожиданным было, когда совершенно ошалевший от страха котик, на которого косатки устроили охоту, решил спрятаться у нас в лодке. Поясню, это не милый пингвин, герой известного видеоролика в интернете, а здоровый секач весом под 300 килограммов, то есть в несколько раз тяжелее всех нас вместе взятых. Катя стояла на носу лодки, а я сидел на корме, «на моторе». Кот запрыгнул передними ластами на понтон лодки и оказался за спиной жены и выше нее «ростом». Катя в этот момент фотографировала косаток, услышала за спиной рычание и повернулась — телеобъектив поместился ровно между ее лицом и лицом котика. Я что-то заорал и вильнул лодкой, чтобы сбросить его.

— Не жалко было?

— Жалко, но нас было бы жальче, если б он продрал лодку и мы оказались в воде со всем оборудованием да еще среди косаток. К тому же есть исследовательская этика, касающаяся невмешательства ученых-натуралистов в естественные процессы. Если этому котику суждено было быть съеденным, то его должны были съесть. Так что в данной ситуации характеристикой морских биологов в нашем лице вполне может быть перефразированное название Джерома: «двое в лодке, не считаясь с котиком». Но, кстати сказать, косатки его так и не съели. Пересидев мгновение у нас на лодке, он спасся от их атаки и благополучно удрал. Все остались довольны, не считая косаток.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100