Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Двугорбый символ

Для поощрения заводов и частных верблюжьих ферм в Астраханской области в конце осени проводится уникальное и единственное в нашей стране мероприятие — верблюжьи бега, в которых участвуют опытные чабаны и их питомцы.

Укрощение строптивого

Астраханская область — первый в России регион по количеству двугорбых верблюдов-бактрианов. В местной степи их пасется около 5 тысяч. Разведением занимаются четыре племенных хозяйства, которые продают на рынок не только мясо и шерсть, но и живых верблюдов в зоопарки и цирки России, Белоруссии и Казахстана.

Бактриан является официальным символом региона. Для поощрения заводов и частных верблюжьих ферм в конце осени здесь проводится уникальное и единственное в нашей стране мероприятие — верблюжьи бега. Этот вид состязаний среди животноводов известен еще с древних времен. В Астраханской области они проходят с 2006 года. В них принимают участие верблюды породы калмыцкий бактриан, самые крупные на планете — взрослые самцы вырастают до 2,3 метра высотой и могут весить около 800 килограмм. Они способны развивать скорость до 40 километров в час. В роли жокеев, как правило, выступают чабаны, которые ежедневно проводят много времени со своим питомцем, знают его повадки и характер, могут найти со «спортсменом» общий язык.

Мало кто знает, что верблюд при всей своей кажущейся флегматичности, довольно опасное животное. Он может убить человека одним ударом ноги. Единственный способ контролировать его — это носовой колышек. Нос — самое чувствительное место у верблюда, поэтому веревка, привязанная к колышку, становится рычагом управления даже самым упрямым животным. Хотя калмыцкие бактрианы бывают настолько покладистыми и дружелюбными, что в применении силы зачастую нет никакой необходимости.

Фото: Наталия Судец/Strana.ru. Strana.Ru
Фото: Наталия Судец/Strana.ru

«Мы своих верблюдов с двух лет начинаем обучать», — рассказывает Гибрат Сарсеков, потомственный верблюдовод с дальней чабанской точки на границе с Казахстаном, в двух километрах от противочумной станции Таутобе. Ему 38 лет. Почти безвылазно он живет и работает в степи. Его дом — крохотное строение из сарматного кирпича, сразу за которым обрывается дорога и начинается полупустыня. Величественные барханы плывут вдаль, насколько хватает глаз, — результат многолетнего перевыпаса скота. Как и все астраханские казахи, при склонении слова «верблюд» он делает ударение на окончании — «верблюдЫ», «верблюдОв». Незаметно привыкаешь к этому говору и начинаешь повторять его, а заодно быстрее находишь общий язык с собеседником.

«В два годика мы прокалываем верблюду нос, засовываем туда колышек. Когда он привыкает, привязываем к колышку веревку. Потом путаем передние ноги. Если путы не поставишь, он сразу уйдет за большим стадом — не догонишь. Вот и приходится путать. Правда, веревка рано или поздно ноги натирает. Не уследишь — может повредить вены или сухожилия. Это нехорошо, а что делать, если надо воспитать помощника по хозяйству?..

Зимой верблюды пасутся уже без пут на ногах. По сугробам далеко не разбегутся. И все равно на 150 километров могут уйти, как нечего делать. Поэтому время от времени чабанам приходится ходить на поиски, иначе найдутся у их скотины другие хозяева».

«Впрочем, лошадей воруют чаще. В апреле 2012 года на полигоне Ащулук в нескольких километрах от нас начали утилизировать боеприпасы. Громыхало постоянно, а на горизонте стоял черный дым. Животные этого грохота очень боятся — скачут по степи, как ошалелые, по несколько сотен километров могут пробежать от страха. Похоже, в этой суматохе девять голов рабочих лошадей кто-то угнал. Потом в сентябре братишка свадьбу делал. Так пока я был в селе, за восемь дней еще четырех увели. И хоть мы и ставим клейма на нашу скотину, на них никто не смотрит при покупке. Не пойман — не вор. Это хорошо, что лошади были мои, а если б заводские, пришлось бы своими лошадьми компенсировать или выплачивать деньгами».

Гибрат Сарсеков. Фото: Наталия Судец/Strana.ru. Strana.Ru
Гибрат Сарсеков. Фото: Наталия Судец/Strana.ru

Иномарка с красной лентой

После того как верблюжонок привыкнет к ограничению движения, его начинают потихоньку объезжать. Сначала веревку привязывают вокруг горба, чтобы животное привыкало держать голову прямо. Потом работа верхом: учат поворачивать влево-вправо, останавливаться. Когда основной ход под седлом освоен, начинают тренировки с грузом. Сперва цепляют два бревна по бокам, потом телегу.

«Однажды мы привязали сломанную телегу, без колес, так верблюд с ней так и ушел в степь, — смеется Гибрат. — Поймали потом, конечно. Хотя обычно надо еще постараться, чтобы верблюд с грузом пошел куда-то. Он же изначально не знает, что с этим можно ходить. Поэтому сначала голову подвязываем, чтоб не мог траву щипать, выжидаем дней десять, чтобы постоял, проголодался. А как проголодается, так хоть с бревном, хоть с телегой пойдет. Но сразу большим весом не нагружаем, молоденькие верблюжата еще слабые. А вот с пяти-шести лет уже используем их в хозяйстве: сено возим для барашков, воду из колодца, а это по пять бидонов каждый день или через день. А в каждом бидоне 40 литров».

Зимой на верблюде возят еще и дрова. На первый взгляд, Астраханская степь голая, ни одного дерева. Да и не степь это в научном понимании, а полупустыня — кругом заросшие барханы, на которых исправно растет джузгун, он же тамариск — Божье дерево. Вот его чабаны и собирают зимой на хворост. Ветки джузгуна прогорают быстро, зато греют хорошо. Но в основном чабаны топят свои глинобитные домики кизяком. Всю весну, лето и осень собирают по степи высохший бараний навоз, складывают в сухое место, потом переносят в сарай, а зимой режут на бруски — и в печку. Правда, печки от кизяка забиваются: жирный он, золы много. А ветки прогорают почти бесследно, но собирать их под снегом хлопотно.

В снежный период верблюд становится главным средством передвижения. На лошади преодолевать сугробы трудно, пару недель покатаешься, она худой становится. А верблюду все равно — «клиренс» позволяет. Если двигаться неспешным темпом, может идти с утра до вечера, восемь часов и больше. Для бегового верблюда это еще и тренировка, чтобы поддерживать форму к осенним скачкам.

Фото: Наталия Судец/Strana.ru. Strana.Ru
Фото: Наталия Судец/Strana.ru

«Видишь вон того темного верблюда с красной лентой на шее? — показывает Гирбат. — Его зовут Иномарка. Он всегда занимает первые места на бегах. Финишная дистанция 2,4 километра. Братишка приезжает из села и месяц готовит его к соревнованиям: выходит на сор (соленое озеро — Прим. автора) и бегает по кругу. В прошлом году верблюд испугался людей и прошел мимо финишных ворот. В итоге занял третье место. В этом году он тоже готовился, но не смог участвовать — повредил ногу».

Шустрая Карашаш

У Гибрата семь братьев и четыре сестры. Он седьмой по счету ребенок. Его семья — старшие братья, отец, дед, прадед и прапрадед — пасет скот в Астраханской степи уже больше века. Дед Гибрата — Рамадан поднимал первый колхоз в степи, начинал с одного верблюда. Потом ушел на войну и пропал без вести в 1942 году. Бабушка Карашаш, оставшись с двумя детьми и хозяйством, стала табунщицей.

«Папе тогда было три года, его старшему брату девять. И они втроем с моей бабушкой пасли табун верблюдов в пятьдесят голов и двадцать баранов. Она сама всю скотину доила, а дети помогали. Сейчас в 15 лет парень даже яму под туалет не может сам откопать, куда уж там верблюдов пасти. Не то что в наше время…»

До 1964 года Карашаш жила в степи, а когда старший внук пошел учиться и купил дом в селе Хошеутово, она переехала туда. Внучки еще не родились, одни парни были, поэтому все делала сама и ребят обучала: готовили, стирали. Каждую неделю весь дом вытряхивался, выметался, вымывался. А когда подросли внучки, стали помогать по дому.

«Бабушка всех нас выучила, в армию проводила и встретила, весь дом на ней держался. В общем, шустрая она была. Ее бабушкой вообще никто не называл».

Надгробие Карашаш Сарсековой. Фото: Наталия Судец/Strana.ru. Strana.Ru
Надгробие Карашаш Сарсековой. Фото: Наталия Судец/Strana.ru

Дети выросли, Карашаш снова уехала в степь и до последнего занималась хозяйством, в 80 лет еще пасла скот. Она умерла в 2001 году, когда ей исполнилось 92 года. Ее похоронили в трехстах метрах от дома рядом со старшим сыном. Сейчас в Астраханской степи у Сарсековых четыре чабанских точки, на которых живут и работают Гибрат и трое старших братьев.

Охотники на волков

«Бывает, зимой продукты заканчиваются, а на машине никуда не проехать, — рассказывает Гибрат. — Приходится ехать на верблюде. Обычно два-три барана зарезал, в мешок положил и везешь в поселок. Там покупаешь только самое необходимое: сахар, чай, сигареты. Зашиваешь все это крепко с двух сторон в сумку, кладешь на горб поперек седла. Так удобно и верблюду, и всаднику. Можно снизу еще привязать, для надежности».

Технология перевозки груза на верблюдах известна Гибрату с детства. Еще в 1980-е он с отцом и братьями подолгу выезжал в степь охотиться на волков. С собой брали оружие, запас еды и необходимый минимум для ночлега под открытым небом.

«Я тогда еще в пятый класс ходил, не стрелял, конечно, но воду возил за ними. А в шестнадцать лет уже выезжал наравне со взрослыми. Если волка не охотить, то на точке бесполезно сидеть — всю скотину сожрет. Поэтому каждый год мы с братьями выходим зачищать территорию от волков».

Все лето братья Сарсековы охотятся в Харабалинском и Красноярском районах. Если у кого волк скотину порезал, их вызывают на помощь. Впрочем, в большинстве случаев в нападении на скотину виноваты сами чабаны, которые оставляют скот без присмотра и не убирают падаль. Для волков оба фактора — повод подойти поближе да попробовать на зуб. Лошади волка боятся, а верблюды любопытные. Волки сидят в джузгуне, верблюды сами приходят туда на них посмотреть, особенно маленькие, любопытные. Взрослого верблюда волки, конечно, не возьмут, максимум покусают, а вот верблюжонка могут съесть или серьезно покалечить, если чабана или матери нет рядом.

Фото: Наталия Судец/Strana.ru. Strana.Ru
Фото: Наталия Судец/Strana.ru

«Видишь вон ту белую верблюдицу? — Гибрат заводит меня в вольер. — Ей волк горло перегрыз, но она выжила. А вот этого верблюдика с половиной головы? Его волк сцапал. Сейчас лечим, промываем антибиотиками, но непонятно, что с ним будет…»

Верблюдица рожает раз в два года и еще три нужно верблюжонку, чтобы вырасти большим и сильным верблюдом. Поэтому любая смерть в стаде — существенный ущерб, в том числе потерянная экономическая выгода. Гибрат знает об этом не понаслышке. С работой плохо, поэтому продаваемое верблюжье мясо — основной источник заработка. 5 килограмм проданного мяса может кормить семью из двух человек неделю. Поэтому, как правило, когда забивают верблюда, мясо делят из расчета 20 кг на семью, а остальное везут на продажу.

Из всего большого стада для себя в хозяйстве держат одного верблюда — иначе слишком накладно получается. Зимой, если намело высокие сугробы, приходится подкармливать их сеном. На двадцать животных за зиму нужно сто рулонов сена по триста килограмм. Один рулон с доставкой стоит около 750 рублей. На все стадо получится 75 тысяч.

«Зимой они траву копытят, если сугробы не глубокие. Это только баранов и лошадей сразу переводим на сено, как снег ляжет. Да верблюжатам иногда охапку подбрасываем. Есть у нас один сирота. Его мать волки съели. Вот и выкармливаем его».

Фото: Наталия Судец/Strana.ru. Strana.Ru
Фото: Наталия Судец/Strana.ru

Гибрат открыл дверцу сарая, за которым что-то шуршало и металось. Шубуршунчик оказался пушистым белоснежным верблюжонком, который при появлении меня испуганно забился в угол, но уже через минуту начал осторожно сокращать расстояние, пока не прижался ко мне плюшевым бочком. Еще минута ему потребовалась, чтобы обнюхать неизвестное двуногое существо женского пола, лизнуть меня в лицо и загородить от мужчин своей уже высокой спиной.

«Похоже, он решил, что ты его мама, и ревнует! — засмеялся Гибрат. — Он женщин никогда не видел, его мужики из соски кормили, а тут ты. Смотри, он к тебе уже почти на руки залез. И впрямь ребенок. У меня самого сын родился в 2000 году. Я пока ехал к жене пятьдесят километров по нашему бездорожью, она уже ребенком обзавелась. Сейчас я здесь деньги зарабатываю, а она в селе сына воспитывает. В этом году поехал, хотел написать заявление об увольнении по собственному желанию, а меня, оказывается, уже уволили в 2010 году и даже не сказали. Получается, что и зарплату за три года можно не ждать. Зато теперь я работаю сам на себя. Конечно, верблюды требуют много сил, времени и затрат, но зато я живу так, как это делали мои предки».

Связанные места

в путеводителе

Связанные материалы

Rambler's Top100