Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Питер, который живет на крыше

Половину своей жизни они проводят на крышах. Мешают спать жильцам верхних этажей. Водят на крыши экскурсии. Рискуют жизнью. Порой попадают под обстрел. Эти люди называют себя «руферы».

В последнюю пятницу мая в Петербурге работать некогда: День города. Отмечают масштабно, по два-три дня — фейерверки и карнавальные шествия, военные оркестры и международный джаз под открытым небом. Умеренный дождь обещает не испортить настроения. Макаревич может спеть. Что-нибудь из забытого:
На крыше стоишь — 
Как над землей паришь.
А выше только крыши,
И лишь флюгер выше крыш…

Люди, о которых пойдёт речь ниже (хотя хочется сказать — выше!), увидят праздник другим. Потому что будут смотреть на город сверху.

Половину своей жизни они проводят на крышах. Лазают, фотографируют, встречают рассветы. Мешают спать жильцам верхних этажей. Водят на крыши экскурсии и неплохо на этом зарабатывают. Правда, рискуют жизнью: свалиться проще простого. Иногда в них постреливают. Бывает, расставляют капканы.

Эти люди называют себя руферами (roof — по-английски «крыша»). Главные действующие лица нашей истории — руферы Никита и Виктор.

– Однажды мы вылезли на крышу с одногруппниками, решили закат посмотреть, — Никита идет впереди, мы с фотографом семеним следом. — Наверху я испытал непередаваемое чувство свободы. И на следующий день полез снова…

Как «заруфить» Эрмитаж

Заходим в подъезд дома на площади Восстания, поднимаемся. Дверь на чердак открыта. Минута — и мы на крыше. Семь утра, солнце только начало проклевываться, всё залито золотистым светом. Площадь как на ладони. Маленькие люди, игрушечные машины...

Лезем через какие-то выступы, скользим по листовому покрытию, цепляемся за трубы, обдираем коленки. Наконец, усаживаемся на одну из железных перемычек, и Никита продолжает:
– …Уже потом я познакомился ребятами, для которых руфинг давно стал главным в жизни. Меня провели по самым интересным и сложным крышам на Фонтанке и Мойке. Мы даже вылезали на Генштаб на Дворцовой площади. Для кого-то это поиск фотокадра, для кого-то — экстрим. Меня лично виды с крыш очень успокаивают — такая возможность расслабиться, побыть наедине с собой. И, конечно, руфингом многие зарабатывают неплохие деньги: проводят экскурсии. А еще между руферами существуют негласные соревнования. Мы стараемся найти такую крышу, которую ещё никто не «заруфил», чтобы это был сложный объект.

Виктор с парочкой друзей — единственные, кому удалось «заруфить» Эрмитаж. Они этим ужасно гордятся. У Эрмитажа мощная охрана — ребята знали, что могут оказаться в КПЗ. Чтобы покорить Эрмитаж, нужно сначала минут десять идти по соседним крышам, мимо видеокамер. Потом преодолевать перепады высот, колючую проволоку…

Конечно же, их поймали.
– Отвели нас к главному охраннику, — рассказывает Витя. — Тот взбешен. Руками размахивает, кричит: «Как вы посмели?! Это же ГОСУДАРСТВЕННЫЙ музей!». А то мы не знали... В общем, посидели в КПЗ, да и вышли. И теперь на Эрмитаж не залезть — охрану с тех пор усилили.

Стражи порядка руфинг не одобряют. Крышелазы ломают чердачные замки, мешают людям спать. И рискуют. Причём не только своими жизнями, но и жизнями тех, кого водят на экскурсии. Есть печальный пример: несколько лет назад погиб известный питерский фотограф и руфер Ярослав Карабан. Жена и маленький ребенок остались одни.

Случай единственный. И, Никита уверен, — исключительный. Достаточно соблюдать простые правила: не вылезать на крышу в дождь и снег, не лазать «под градусом», надевать обувь на нескользкой подошве и удобные штаны. Про каблуки и юбки девушкам лучше забыть.

Карлсон на башне

На крышу дома на улице Жуковского взобраться было сложнее. Кодовый замок на подъезде открыть не смогли, пришлось Виктору карабкаться по фасаду в окно, чтобы отпереть изнутри.

На двери, ведущей на крышу, замок «для вида». Крутанешь пальцем — и заходите, пожалуйста! На чердаке — мрак. Руферы идут уверенно, мы с фотографом ползем, как улитки. Чтобы с одной крыши перебраться на другую, нужны навыки промышленного альпиниста. Один выступ выше другого, много переходов по самому краю. Передаем друг другу рюкзаки...

Наша цель — полуразвалившаяся башня МПВО. Колоритная и таинственная. Никита «включает» экскурсовода:
– Такие башенки местной противовоздушной обороны есть в каждом квартале исторического центра Питера, их больше сотни. Все разной формы и размера. На этих крышах некоторые провели всю войну: смотрели, не летят ли самолеты. Где бомба упала, где пожар начался. Поспать удавалось не больше четырех часов в сутки. Между собой аббревиатуру МПВО они расшифровывали как «Местный полк веселых оборванцев».

Сейчас действующих наблюдательных пунктов на крышах петербургских домов не осталось. Башни разрушаются: архитектурной ценности они не представляют, приспособить их к чему-нибудь трудно. Хотя в некоторых художники создают картинные галереи, их любят туристы.

Колоритная башня МПВО<br>Фото: Виктор Давидюк. Strana.Ru

Колоритная башня МПВО
Фото: Виктор Давидюк

Руферы адреса крыш и правила проходок держат в секрете. Но экскурсии водят: посещение двух-трех «простых» крыш стоит от 500 рублей. Если объект посложнее, берут больше — до трех тысяч. Опытные руферы с клиентурой умудряются за день зарабатывать до 10 тысяч рублей.

Стоим у башни. Ощущаю себя Карлсоном. В книге, которую я читала в детстве, было много иллюстраций. На картинках все выглядело именно так, как здесь сейчас: крыши зеленые, синие, красноватые, башенки, трубы, окна. Даже дороги не видно. Эдакая планета Крыш.

Мой романтический настрой прогоняет Виктор:
– Некоторые люди нас уже знают. И бесятся. Однажды идем с ребятами по крыше, проходим мимо дымохода. Вдруг какой-то звук свистящий, а потом появляется скол на дымоходе, чуть ли не около моего носа. Оглядываемся. «Ребята, говорю, кажется, по нам стреляют…» И тут раздается еще один выстрел, еще и еще. Мы за дымоход спрятались — стоим, дрожим. Потом, под пулями, стали перебегать с крыши на крышу. Еле остались целы…

Крыша военных

Идем по Литейному проспекту, впереди — шпиль Дома Офицеров. Сейчас здесь Музей Ленинградского военного округа. Строили здание в конце XIX века, закладывали в присутствии государя-императора. Потратились: общие расходы на строительство составили почти полтора миллиона рублей. По тем временам баснословная сумма.

Здание облицовано фигурным кирпичом; чугунные рельефы, гранитные арки, парадная лестница из белого эстляндского мрамора. Уставившись на эту красоту, ляпаю, не подумав:
– И на этот шпиль можно вылезти?
– Конечно! Идемте! — говорит Виктор. Взгляд фотографа испепеляет меня дотла. Фотографу на шпиль совсем не хочется.

Но идем. В соседнем с Домом Офицеров здании отмычкой колупаем замок подъезда. Пара минут — и вход свободен.

Чтобы «заруфить» военный объект, нужно перелезть через выступ, который находится у края крыши. Чуть оступишься — и кирдык… Фотограф бормочет что-то про камеру, которая стоит сто тысяч…

Внутри шпиль похож на сарайчик. Только вместо куриц на жердочках сидят голуби. Помещение обитаемо: стоят стулья, пара пустых бутылок и даже висит нечто с претензией на картину. Наверху — маленькая площадка и выход на самый кончик шпиля. Там есть окно, откуда можно снимать. Ведёт туда дряхлая лестница с четырьмя ступенями, которые непонятно на чем держатся…

Докарабкалась-таки до маленького круглого оконца. Высунула нос. Мамочка моя! Высота — метров 60. Даже голова кружится. Город виден на много километров, похоже на вид с самолета. Это самая верхушка шпиля, так что ступать некуда. Бледная, слезаю обратно. Следующий — фотограф. Усаживается на край окна, высовывается из него. Одной трясущейся рукой держится за лестницу над головой, другой делает снимки.

Дом Офицеров «заруфен».

Вычеркните этот адрес

В следующем доме около выхода на крышу висит объявление:

«Внимание! При первой же ночной экскурсии на крышу будет вызван наряд милиции.
Экскурсанты! Вы попадаете под действие статьи 5 закона Санкт-Петербурга 474-77, а также статьи 1064 гражданского кодекса РФ.
Экскурсоводы! Ваши действия подпадают, кроме названных, под статьи уголовного кодекса РФ № 171, 178, 199. Если не хотите серьезных неприятностей для ваших «фирм» и для себя лично от прокуратуры и налоговой полиции — ВЫЧЕРКНИТЕ ЭТОТ АДРЕС»

– Фигня, — говорит Никита и спокойно вскрывает очередной замок. Вылезаем на крышу, и от вида на Неву захватывает дух.
– Как здорово! — это я.

Виктор руферской романтикой уже пресытился. Теперь занимается диггерством — шахты, метро, канализационные коллекторы, подвалы. Что, спрашиваю, интереснее: диггерство или руфинг?
– И то, и другое — отстой, — говорит Виктор. — Я купаться люблю!

Стоим на самом краю. С крыши забавно смотреть в чужие окна. Из одного на нас с ужасом глядит бабушка. И тут же моя нога соскальзывает и едет вниз. Цепляюсь за какую-то трубу, острый край впивается в пальцы. Никита подбегает и вытягивает за руку. Меня трясёт.

Крыша? Поехали!

В этот день мы залезли ещё на дом напротив Казанского собора. И на соседний — крыша с кодовым названием «Мегафон». Искупавшись на Петропавловке прямо в одежде, сохли в какой-то кафешке.

Я жую пирожок и смотрю в окно. Мы на первом этаже, и даже как-то непривычно видеть людей не сверху. Город снова стал обычным и потерял сказочность.
И хочется на крышу. Ещё.

– Не вопрос, — говорит Никита. — Приезжайте. В следующий раз залезем на «Асторию», «Англетер» и «Адамант». Читать любите? Тогда и на Дом книги можно!

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100