Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Островитяне

Кижские жители — что местные, что музейные — не говорят «Петрозаводск», только Город. А Кижи для них не музей, не дом, не место работы — просто Остров.

Про первого кижского батюшку Николая Озолина говорили разное. Приход на острове он возглавил в 1997-м: кадил храм, зажигал свечи (сводя с ума хранителей деревянной Покровской церкви), крестил в озере местных жителей и венчал сотрудников музея, отбывающих на пээмжэ в Финляндию. Служба на Кижах — пожизненная, любил говорить батюшка, хочу своими глазами увидеть возрождение Преображенского храма!

Родился отец Николай в Париже, духовную семинарию окончил в Нью-Йорке. В начале 1990-х переехал в Карелию: духовно окормлять забывший веру русский народ. Женился на юной петрозаводской журналистке, и дела матушкины принимал близко к сердцу. Как-то появился в редакции — заступиться за обиженную на планерке супругу. Хватал начальство за грудки, громко возмущался… Главный редактор позвонил в епархию — перед ним долго извинялись, приговаривая: гневлив батюшка, гневлив…

Сейчас первый постсоветский настоятель Кижского православного прихода служит в Ницце, радуя Господа и прихожан. Да и руководство карельской епархии вздохнуло с облегчением.

А церковь Преображения Господня на Кижах по-прежнему закрыта. На реставрацию.

. Strana.Ru

– Первые бревна — нижние венцы Преображенской церкви — мы начали снимать в 2010-м. Пока возводили подземную часть фундамента, в ангаре «на сухую», не реставрируя, собрали нижнюю часть сруба. Определились с геометрией — она за столетия изменилась, некоторые балки выпали, — пришли к историческому абрису фундамента. И только тогда началась реставрация нижнего пояса — приезжали комиссии разные, юнески, смотрели-одобряли-советовали…

Андрей Ковальчук, начальник Плотницкого центра, на стройплощадке не курит. Курить на острове запрещено строжайше — везде. Местные жители, правда, запрет обходят: пришвартованный дебаркадер или лодка формально ведь территорией острова уже не считаются? Плюс есть пара-тройка официальных курилок для туристов. А в кафешке на причале и вовсе пепельницы на столах стоят — можно.

– Первоначально реставрацию Преображенки планировали закончить к 2014-му, к трехсотлетию. Но это ж планы! Чтобы всю церковь по бревнышку перебрать, еще лет пять-семь нужно. Сейчас купола на очереди: снимаем лемехи — это элементы деревянной кровли, затем саму главку, барабан — и «бочку», на которой это всё крепится.

Андрея Львовича не смущает, что исторического материала после реставрации остается немного: любая деревянная церковь каждые 30-50 лет требует ремонта. Дерево — недолговечный материал, за триста лет (и в девятнадцатом веке, и в двадцатом) замены уже были, и много замен.

– Вечно меня спрашивают про норму ЮНЕСКО: сколько процентов материала вы обязаны сохранить? А я не встречал нигде «нормы» ЮНЕСКО, честное слово! В принципе, практически любое бревно можно отреставрировать, а можно зареставрировать: обляпать заплатками полностью, современные технологии позволяют. Но одна-две вставки на двенадцатиметровом бревне — одно дело, а на коротком? Есть ведь вполне рядовые бревна, к ним и подход попроще.

За столетия деревянный памятник претерпевает изменения — это называют строительными периодами. В камне можно «дырку» залатать — и будет почти незаметно, а в дереве всё остается, видна каждая вырубка и вставка. Такие исторические «следы» повторяют и на новых элементах — вроде бы нефункционально, но картина предыдущих этапов сохраняется.

Кижи. Андрей Ковальчук, начальник Плотницкого центра<br>Фото: Павел Пелевин / Strana.ru. Strana.Ru
Кижи. Андрей Ковальчук, начальник Плотницкого центра
Фото: Павел Пелевин / Strana.ru

Инженеры-строители на Кижах приезжие, а плотники по большей части из окрестных деревень, топор с детства в руках держат. Да и семья под боком. Городские зимой на Кижах недолго выдерживают: быт суровый, деревенский, с материком связи почти нет.

– Пьют плотники?
– Да что плотники — почти весь остров пьет. Я и сам выпиваю — иногда много, иногда меньше. А что здесь делать-то, книжку читать? Я четырнадцатый год на Кижах живу, семья в городе. Разве это нормально? Когда жена на острове — стараюсь не огорчать. А так… Сидеть одному в четырех стенах? Неделю проработал — пятницу отдай, не греши. Пятница — Кижи колбасятся.

. Strana.Ru

– А много ли, батюшка, грехов у ваших прихожан?
– Да грехи у всех одни и те же, священника удивить трудно. Человек априори грешен, и если раскаивается в своих грехах — это уже хорошо. Какие бы ни были грехи, Господь прощает. Не мы прощаем — Господь.

Отцу Артемию Корыхалову, настоятелю прихода Спасо-Преображенского храма, двадцать шесть. Он свеж лицом и скромен. Говорят, некоторые прихожанки на исповедь не ходят — чтобы батюшку не портить.

Настоятель образован и светски: в этом году окончил философский факультет Санкт-Петербургского университета. Изучал атеизм. Пришел к убеждению, что серьезный атеизм возможен только в «профессиональной» философии. Но даже и там настоящих атеистов нет — все так или иначе ищут выход к абсолюту.

– У большинства людей просто индифферентное отношение к религии, человек не хочет глубоко задумываться. Но в церковь сходить может, свечку поставить, на Пасху куличи освятить. Верующий он или нет? В какой-то степени, наверное, все люди верующие. Просто у каждого своя степень веры.

Службы на Кижах проходят с мая по октябрь, в летнем храме Покрова Пресвятой Богородицы. По субботам и воскресеньям приезжают жители окрестных деревень — из Телятниково, Леликово, Воробьёв — духовно подкрепиться. Крещения, венчания. Обычная приходская жизнь.

Паломников на Кижах мало, а туристы по большей части даже не знают, что на острове есть православный приход — не Валаам все-таки. При входе в церковь лежат платки — голову покрыть. Пахнет старым деревом и ладаном. Для каждой группы экскурсантов поет мужской хор: маленький, всего из трех человек. Красиво и душеспасительно.

Кижи. Хор Покровской церкви<br>Фото: Павел Пелевин /  Strana.ru. Strana.Ru
Кижи. Хор Покровской церкви
Фото: Павел Пелевин / Strana.ru

– Острову Кижи нужен ребрендинг, — неожиданно смущает меня современной лексикой батюшка. — Чтобы люди понимали, что здесь не только музей архитектуры, но и святое место. Здесь молитва обретает совершенно другое звучание и наполнение, легко молиться: чувствуешь благодать Божию.

Музейных работников эта благодать несколько беспокоит: не надумает ли РПЦ после реставрации Преображенского храма предъявить имущественные претензии? Да и часовенок по Кижскому ожерелью с десяток разбросано…

Отец Артемий за всю церковь отвечать не берется, но полагает, что статус-кво сохранится: такие объекты все же требуют государственного вспоможения. А служения на острове с 1995 года ведутся, по договоренности с музеем. Плохо только, что нет в воскресенье утренней «кометы» из города: как на литургию попадать?

. Strana.Ru

Светает, стихает гроза. С часовенной колокольни долетает первый звон. Вчера местный звонарь поделился с нами «кижским» средством от похмелья: бьешь в колокол и засовываешь в него голову.

По тропинке из деревни Ямка выдвигаются к причалу экскурсоводы. Тех, что живут на дальнем краю острова, подвозит автобус.

– Кижи, я на подходе. Борисыч, куда швартоваться?
– Здесь занято, бешеные табуретки пришли. Давай к понтонному, только высаживай народ и сразу отходи. Очередь.

«Бешеные табуретки» — катерки, на которых привозят в Кижи туристов из Кондопоги. Сейчас на них натянули тенты, а поначалу открытые ходили. Посадят в ряд двенадцать человек, пристегнут к креслам — и дунут в открытое Онего. А там метровая волна. Позеленевший турист выходит на кижский берег — и достопримечательности ему уже не нужны. Умоляет, чтобы обратно «кометой» отправили.

У главного причала швартуются большие теплоходы: «Чехов», «Пожарский». Каждый турист сосчитан, на выходе получает бейджик — для учета и контроля. С большого теплохода сходит до трехсот человек, их сбивают в группки штук по тридцать и снабжают экскурсоводом. Гуляют часа два с половиной, потом всех пересчитывают по головам и загоняют на корабль. И все равно за сезон раз десять отставших доставляют на борт на катере. То матрос загуляет, то повар. И стоят потом на причале, слезы льют: без меня ушли. Особенно, говорят, повара бестолковые.

Туристы передвигаются по острову стайками, щебечут по-польски, по-китайски. Покупают нелепые сувениры: ладно еще сорочки с заонежской вышивкой и майки с надписью «сделано без гвоздей», кто-то обзаводится бейсбольной битой из карельской березы — всего-то 200 евро!

– Перед вами кижский храмовый комплекс: трехсотлетняя Преображенская церковь, та, что поменьше — Покровская, ее возвели на полвека позже; и шатровая колокольня. Каменная ограда вокруг погоста является реконструкцией, построена в середине прошлого века. За ней размещена современная система пожаротушения…

За прошлый сезон через остров прошли 140 тысяч туристов. Экскурсоводы работают вахтовым методом: за лето до двухсот человек. Рабочий день ненормированный, иногда с семи-восьми утра и до позднего вечера.

Кижи. Туристы на Острове<br>Фото: Павел Пелевин / Strana.ru. Strana.Ru
Кижи. Туристы на Острове
Фото: Павел Пелевин / Strana.ru

– Зимой я здесь и одна как гид справляюсь, — говорит Елена Савченко, старший администратор музея. — А летом, конечно, завал. Живем, как и все, в деревне, воду носим ведрами из озера, из удобств только электричество. Девчонки-экскурсоводы размещаются в комнатках по семь-восемь человек — иногда посещает мысль: не дать ли соседке яду? Но никто ведь нас сюда на веревке работать не тащит…

Мечта музейного сотрудника — Кижи без туристов. Красота и тишина. Говорят, лучше всего здесь осенью, когда заканчивается сезон. Остров отдыхает от людей, трещат дрова в печках, в местной лавочке из сладкого — только портвейн. Когда встанет лед, с материка могут прийти волки, снять собаку с цепи.

Зимой на острове живут лишь несколько музейных сотрудников да от силы десяток кижских стариков.

. Strana.Ru

– У меня тут два парня бывало, один Алексеем ему фамилия, а другого не помню как. Пришли, я говорю: робята, вы откуда? Мы говорят, из Москвы, голодные, накормите вы нас! Ну, у меня белый хлеб — домашний, пекла. Хлеба белого нарезала, говорю: давайте молока из-под коровы. С удовольствием парни напились молока и уехали. И письма мне потом с Москвы писали!

Почтовый адрес простой: Карелия, Медвежьегорский район, остров Кижи, Марии Петровне Степановой. Живет на острове с 1961 года, как замуж вышла. А когда-то и сама бегала почтальоном.

– У нас далеко деревни, участки такие большие были! Наш дом тогда на Волкострове стоял, килóметра четыре отсюда. Я и на лыжах, я и на санках, и сама на моторе ездила — всяко. А почты было много, народу же очень много здесь жило, что вы! Теперь уж нет никого. Потом вот семнадцать лет на причале проработала, теплоходы эти принимала. А потом ушла, не хотела уж больше работать, а директор музея пришел: ну уж, Мария Петровна, не бросайте нас! Так еще уборщицей работала, больше ничего не хотела, не надо мне ответственности. Вот пять лет только как не работаю.

Марии Петровне — восемьдесят шесть. Дел много: огород, да хозяйство, да носки внукам-правнукам связать, да пирожков карельских пряженых напечь — вдруг гости? Живет в деревне Ямка, в музейном доме. И сама уже — почти музейный экспонат.

– При шести директорах работала! И никогда замечания ни одного, никто не скажет — ты там пьяница, или какая шáтала-мáтала, не знаю… Водки никогда не пила и не пью. Чай только люблю! От мамы привыкла. Какой вам чай, покрепче? А то худой налила. Москвич, ешь пирожка! Никто не спечет таких: у каждого своя рука, а чтобы они были хорошие, надо что-то положить. Не то что вода да мука, или простокваша, кефир этот. Неет! У меня тут сметана, масло сливочное, пясок и мука — и всё. Яйцо, правда, положено.

В комнатке с видом на озеро вещей немного. На комоде — икона, от бабушки по наследству досталась («хорошая икона, только спортила я ее: стала одеколоном пыль протирать, все золото и стерла!»). На стене — фотография-картина: сидят за этим самым столом Марья Петровна и Владимир Владимирович. В 2002 году приезжал, в гости заходил. Чаю, правда, пить не стал — торопился.

Памятная фотокартина: Мария Петровна и Владимир Владимирович<br>Фото: Павел Пелевин / Strana.ru. Strana.Ru
Памятная фотокартина: Мария Петровна и Владимир Владимирович
Фото: Павел Пелевин / Strana.ru

– Мне тогда Петровна говорит: вон сколько народу идет, Путин штоль приехал? Ой, говорю, пойду хоть тапки на ногу — босиком была — на крыльцо-то выйти. Пока домой пришла, села с тапками — они и заходят. Побежала команда евона — охрана, наверное — по двору, по сараю — везде побежали. Но он недолго, минут пятнадцать был — что некогда. Знаете, за пятнадцать минут какой разговор? Хотя что я тут — и пятнадцати не прошло! — а уж наговорила вам. Все спрашивают: что вы с ним разговаривали, да о чем вы говорили? Я как со всеми людьми — одинаково разговариваю. У меня хоть Путин, хоть Распутин, хоть кто хочешь будь — мне все равно. Он простой же человек, обыкновенный. Вот вы спросили: как живете? Так и он же. Я говорю — всю жизнь проработала, живу здесь шестьдесят лет уже. А что я могу больше еще сказать?

. Strana.Ru

Кижские жители — что местные, что музейные — не говорят «Петрозаводск», только Город. И Кижи для них не музей, не дом, не место работы — Остров.

– Здесь такое место — не то чтобы хорошее или плохое… Но оно или принимает — и тогда надолго остаешься. Или выбрасывает тебя отсюда: хорошо, если сам бежишь сломя голову, а то и в пластиковом мешке увозят. Каждый год кого-то забирает озеро: в прошлом году пять трупов, троих так и не нашли, по пьяни перевернулись на катере. Но если ты здесь уже принят… Осенью уезжаешь — устал, надоело все. А как только весна, капель, солнышко, травка вот-вот пойдет — и уже лыжи смазываешь: пора на Остров.

Звонарь Игорь Хуттер уже двадцать три года в музейно-приходском штате. Служит в самом низшем клире: звонарь — это пономарь. Крестился в сознательном возрасте — епархия тогда продвигала его на батюшку. Говорит, из звонарей вообще много батюшек вышло.

Кижи. Звонарь Игорь Хуттер<br>Фото: Павел Пелевин / Strana.ru. Strana.Ru
Кижи. Звонарь Игорь Хуттер
Фото: Павел Пелевин / Strana.ru

Профессия звонаря — не только в колокола звонить, полагает Игорь. Сначала нужно инструмент настроить, каждую балку рассчитать, да с перспективой — может, лет через пятьдесят у храма больше колоколов появится. Теперь звонница: каждому колоколу свое место, учитывается все, даже роза ветров.Обычно альты, благовест, басы и трели размещаются одинаково. Но настрой, управление на севере отличаются от средней полосы России. Деревянные колокольни одноярусные, небольшие, места мало — это накладывает отпечаток на развеску. Звон получается мелодический, партию ведет трель — мелкие колокола, дополняемые басами. Часовенный звон, легкий, веселый.

– Для меня это все — музыка. Гармония. И православие в нее удачно вписывается, и буддизм никакой помехи не создает. Я дзен-ортодокс! А вообще, звонаря не должно быть видно, его слышно. Звонарь — это веревка. Проводник. Посредник. У тебя нет ума в тот момент, когда ты бьешь в колокол — ты растворяешься, наблюдаешь за звоном со стороны. Сам не участвуешь, через тебя все проходит. Если механически исполнять — не подействует, не поможешь никому. Облака так не разгонишь.

– А можно разогнать облака?

Игорь поднимает глаза и руки к небу: о чем речь!.. Грозу и правда унесло на север.

Связанные места

в путеводителе

Связанные материалы

Rambler's Top100