Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Лядины. Вместо некролога

Представьте, что Россия лишилась всенародно любимых Кижей... На Пасху 2013 удар молнии практически уничтожил Лядинский погост - не менее редкий и значимый памятник деревянного зодчества. Эта трагедия почти не имела резонанса в обществе.

- Гром прогремел среди почти ясного неба: сухая гроза, молнии без дождя. Две, с разных сторон, прямо в крест. Удар лопнувшего громоотвода и снова тишина, вроде обошлось. А потом глядь — словно маленький красный фонарь зажгли на кресте. Был бы дождь, его б залило мигом, а так два часа стояли и смотрели, как разгорается… Пожарные из города минут через сорок приехали, а толку что? Струя бьет всего на три метра, сараи тушить — нет в Каргополе других пожарных машин, город-то весь двухэтажный. И багров длинных не оказалось. Крест, загоревшись, упал, да зацепился за полицу шатра, мужики полезли за ним наверх, а сбросить не могут. А все остальные иконы выносили, пока уже не полыхнул шатер всею силой. Огонь прыгнул на колокольню, мне пожарный кричит: не стой, бери икону, ходи вокруг! Я встала меж огнем и Богоявленской, огонь не пошел в эту сторону... — из рассказа Любови Борисовны Викуловой, жительницы Лядин и хранительницы Лядинского погоста.

…На Пасху, 5 мая 2013 года, от удара молнии в селе Лядины Архангельской области загорелась деревянная Покровско-Власьевская церковь, следом загорелась стоящая рядом колокольня. Через несколько часов пожар потушили и констатировали утрату двух объектов культурного наследия федерального значения, на реставрацию которых как раз нашлись деньги в этом году.

Огонь не добрался до третьего элемента ансамбля — Богоявленской церкви. Только самого ансамбля уже нет. Подобных «тройников» — двух деревянных храмов и колокольни — до пожара в Лядинах специалисты насчитывали от четырех до (с оговорками) семи на всю страну, самый известный — Кижи. Теперь стало на один меньше. А Богоявленская церковь, спасшаяся от огня, недавно пережила не лучшую реставрацию и стоит в ожидании новых реставраторов, способных исправить работу предшественников.

Ансамбль Лядинского погоста до пожара 2013 года.<br>Источник: Фотобанк Лори. Strana.Ru
Ансамбль Лядинского погоста до пожара 2013 года.
Источник: Фотобанк Лори

Полный набор

Удивительно много моих знакомых успело побывать в Лядинах. Попав туда, сначала думаешь, что, кроме лесовозов и редких местных жителей, никто не ездит по дороге, соединяющей Пудож и Каргополь. Но начинаешь искать — и в соцсетях обнаруживается даже фотография Покровско-Власьевской церкви, сделанная за несколько часов до пожара.

Я попал в Лядины в августе 2012 года. Как у многих, впечатления от поездки были самые радостные — ни разу даже мысли не возникло, что Лядинскому погосту может что-то угрожать. Скорее, был повод переживать за церковь в Красной Ляге, рядом с которой мы обнаружили непотушенный костер, или за усть-реченские торговые ряды XVIII века, в жутком состоянии. Но они до сих пор стоят, а в Лядинах осталось огромное пепелище.

Винить вроде некого: на сгоревших шатрах стояли исправные громоотводы, внутри — датчики дыма. Для местных жителей храмовый комплекс был практически центром мира, именно они спасли из горящей церкви несколько десятков икон, именно они поддерживали и оберегали комплекс все прошедшие годы.

На тушение приехали все наличные пожарные расчеты, но трехсотлетнее дерево либо стоит сухим (а значит, хорошо горит), либо медленно гибнет от гниения.

Храмовый ансамбль был основным, но не единственным «градообразующим предприятием», связывающим село с большим миром. Жизнь таких селений обычно держится на нескольких «столбах», составляющих цельную жесткую конструкцию. И изъятие любого из них означает резкую потерю иммунитета организма, лишение его жизненных сил. На равных правах такими «столбами» работают памятники, социальные институты, природные объекты, мифы и живые люди. Чем мощнее силы энтропии, тем разнообразней и организованней должны быть локальные «культурные скрепы», не позволяющие развалиться причудливой конструкции.

В Лядинах был «полный набор»: дорога, лес, школа, традиция, люди и памятники.

Дорога, лес

Соседнее с Лядинами село Красная Ляга стоит в нескольких километрах от дороги. В селе есть прекрасная шатровая церковь 1655 года, древнейший деревянный памятник Каргополья. И больше ничего там нет. Все жилые дома были разобраны на дрова либо перевезены на новое место десятки лет назад. Ровный круг вырубки и церковь в его центре. По размеру пятна, очищенного от леса, можно попробовать представить, сколько народу жило в селе в лучшие годы.

Лес вокруг только на первый взгляд кажется девственным. Весь он ровно разлинован просеками лесовозных дорог — почти 100% экономики региона связаны с лесом. Не будь его, не было бы ни дорог, ни местного населения, а природа со временем сомкнула бы кольцо вокруг древних храмов. Пока есть спрос на древесину, региону не грозит смерть, в нем останутся работающие люди, какой-то капитал будет оставаться в местной экономике, эти деньги позволят поддерживать инфраструктуру, в том числе дороги.

Пока есть дороги, есть и немногочисленные туристы, по дорогам ездит какой-то общественный транспорт, а на перекрестке в Лядинах стоит кафе, в котором порция блинов стоит 30 рублей.

Лес предоставляет и другие источники существования — за хороший сезон на сборе ягод можно заработать очень приличные по местным меркам деньги. Лес определяет культурный ландшафт. Дома, сараи, заборы и храмы почти естественным образом произрастают на очищенных от леса обжитых пространствах, будто повторяя генетически обусловленные формы.

Некогда в этих краях выращивали хлеб и лён, процветало животноводство. Но сегодня все, кроме леса, существует лишь в виде этнографических диковин.

Школа, традиция

Лядины — довольно крупное село, вернее, гроздь сел. На карте оно обозначено как Гавриловская — путаница, возникшая в советские годы из-за привязки «грозди» к адресам отделений связи. Если бы село вроде Лядин находилось где-нибудь в Черноземье, у него были бы серьезные шансы стать городом к концу XIX века. В пользу этого говорят и почти уже не деревенские фасады домов, и широкие улицы, и естественным образом сложившаяся планировка с явными публичными пространствами в центре и жилыми окраинами.

В советское время село оставалось крепким локальным центром. Именно тогда и начали складываться традиции «жизни в музее». Лишив большинство сел важнейшей точки фокусировки в виде храма (храмы признавали «неценными», из чего следовало перепрофилирование в клуб, склад или списание на дрова), советская власть организовала архитектурные заповедники и музеефицировала отдельные памятники и ансамбли. Именно эта, не столь древняя, «музейная» традиция до сих пор поддерживает деревянные памятники Севера зачастую сильней, чем Церковь.

В постсоветское время музеефикация Лядин волей-неволей продолжилась. Здесь появился частный музей Галины Федоровны Сергеевой — действующая изба начала ХХ века с полагающейся обстановкой. Самые, в общем-то, рядовые вещи, которых полно в любом краеведческом музее, но у каждой собственная история, поскольку происходят они именно из этого дома, выстроенного дедом нынешней хозяйки.

Лядины. Галина Сергеева в своем «Музее одной семьи».<br>Фото: Павел Пелевин / Strana.ru. Strana.Ru
Лядины. Галина Сергеева в своем «Музее одной семьи».
Фото: Павел Пелевин / Strana.ru

- Прошлой зимой лесовоз дров ушел на отопление музея, — говорит Надежда Федоровна Ворощук, хранительница второго очага культуры в Лядинах. Ее музей вырос из бывшего школьного музея и расположен в здании бывшей начальной школы. В одном из залов — самая, на мой взгляд, красноречивая иллюстрация жизни села за прошедший век: численность детей в местной школе. Несколько сотен в начале ХХ века и все меньше с каждым годом. В 2011-м школу закрыли за бездетностью, а официальное число местных жителей по данным переписи 2010 составило 71 человек.

В девяностые и нулевые годы начальная школа в Лядинах уже считалась малокомплектной, однако именно ее учителя и ученики восстановили традиционное производство льняных тканей: выращивание льна, прядение льняной пряжи, ткачество, окраска и нанесение рисунка. Полный цикл, и все это руками школьников — по воспоминаниям и советам стариков.

Очень часто в современной России учреждения, получающие бюджетное финансирование, позволяют сохраниться целым населенным пунктам. Некий «прожиточный минимум», необходимый для удержания сел от вымирания, обеспечивают повсеместно учителя, врачи, почтальоны и библиотекари. Такую роль спасателя удалось сыграть школе с ее кружками.

Удивительным образом в тот момент, когда местное лесозаготавливающее предприятие, будучи не в состоянии расплатиться с работниками, отдало на дрова амбары XIX века, школьники из кружка Надежды Федоровны блистали на международных фольклорных фестивалях.

В Лядинах уже пару лет нет ни школы, ни школьников. Те амбары, стоявшие к западу от храмового комплекса, обозначали историческую границу общественно-торговой части села. Сгоревшие в этом году храм и колокольня — не первые утраты Лядин.

Люди и памятники

Небольшое местное сообщество либо фрагментируется и постепенно исчезает, либо создает «мир», который налаживает и поддерживает внутренние и внешние связи. Это всегда некая нематериальна субстанция, для которой крайне важно иметь в качестве точки опоры нечто материальное, осязаемое. Еще лучше, чтобы эта точка опоры была частью какого-то системного института. Церковь как институт, церковь как идея и церковь как самое красивое и старое сооружение в населенном пункте идеально подходят на эту роль.

Обезлюдение — явление повсеместное на большей территории нашей страны, противостоят ему везде по-разному. Но везде, где населенный пункт не исчезает, возникают новые или на новых основаниях возрождаются старые «точки сборки». В Лядинах эту роль естественным образом взял на себя храмовый ансамбль.

Закрытие школы — как правило, катастрофическое событие, запускающее «обратный отсчет» времени жизни населенного пункта, — позволило жителям Лядин сконцентрироваться на одном направлении деятельности. С сильной натяжкой его можно обозначить как «туризм». Вообще в последние несколько лет Русский Север и многие центральные обезлюдевшие регионы стали получать «новую кровь» из Москвы, Санкт-Петербурга, других больших городов. Эта волна, пока не очень массовая, приносит людей совершенно иного образа жизни.

Пока не приходится говорить о новом заселении пустеющих регионов, правильней будет термин «присутствие». Присутствие это имеет две стороны — как только горожане, а вместе с ними и современные технологии, появляются в этих вымирающих деревнях, эти самые деревни в ответ как будто впервые появляются на карте страны. Деревни вновь обретают имена в блогах, обозначаются флажком на электронных картах, запечатлеваются сотнями фотоаппаратов. Тысячи глаз видят эти деревни.

«Вторая волна» дачников, людей, подчас уже имеющих дачу недалеко от Москвы или другого крупного города и стремящихся к «настоящей» природе и «традиционному деревенскому быту»; любители дикого, самостоятельного или экологического туризма; «дауншифтеры» всех мастей и просто наши сограждане, тратящие свободное время на поездки «в Россию». Таких людей стало больше настолько, что возник некоторый баланс между сокращением населения коренного и замещением этого населения представителями новой группы, часть которой составили местные жители, побывавшие в больших городах, владеющие одним с приезжими культурным кодом и интегрированные в большой мир. Это присутствие приносит в пустеющие деревни новые смыслы, по иному оценивает наличные скудные блага цивилизации, заново расставляет приоритеты.

Сайт «Сказка Севера», недавно созданный жителями Лядин — нормальная иллюстрация того пути, по которому могло бы пойти село, если бы не пожар. Конечно, на сайте есть лирика о том, что когда-нибудь на пашнях будет зреть хлеб, и именно так будет выглядеть возрождение села. На мой взгляд, подобные представления далеки от реальности, настолько же, насколько заявление Иеромонаха Даниила, в котором говорится, что пожар, уничтоживший храмовый комплекс — своеобразная божья кара местным жителям, отказавшимся от предложения возобновить в храме богослужение. Даниилу вторит протоиерей Владимир Переслегин, но уже с другой, панической, интонацией — «надежды на культурное возрождение России быть не может», мол, остается только плакать по навсегда утраченной «истинной России».

Священники правы только в том смысле, что страна и люди меняются и уже не будут прежними. Тем не менее, в соседнем селе я своими глазами видел отстроенную на месте сгоревшей церковь, в которой служит батюшка. Правда, и батюшка, и значительная часть его прихожан приехали из Москвы, пользуются интернетом, в лапти не обуваются и землю не пашут. Но приехали эти люди на север как раз затем, чтобы спасать архитектурные шедевры и жить на этой земле.

Взгляд из Москвы

Начав писать статью, я серьезно мучился от того, что в конце придется подвести некий итог. Статья — не некролог, к тому же, чем глубже я погружаюсь в тему, тем сильней во мне уверенность, что никто не умер. Ведь храмовый комплекс был (и остается, даже лишившись значительной части своего материального тела) элементом чего-то большего. Это большее, укладываясь в границы муниципального образования, имеет значительную протяженность во времени, занимает заметное место в пространстве культуры — региональной, российской и мировой, к тому же это «большее» — в конце концов, просто жизнь нескольких поколений людей.

Лядины. Богоявленская церковь смотрится одиноко, но по-прежнему живописно.<br>Фото: Павел Пелевин / Strana.ru. Strana.Ru
Лядины. Богоявленская церковь смотрится одиноко, но по-прежнему живописно.
Фото: Павел Пелевин / Strana.ru

Дойдя до этого пункта, я не могу разрешить противоречие между двумя голосами, одновременно говорящими в моей голове. Первый говорит о том, что нельзя строить муляжи памятников, когда такие же, как сгоревшие, подлинные памятники продолжают гибнуть прямо сейчас, в эту минуту, в нескольких километрах от места пожара. Продолжают гибнуть, не вспыхнув как свечка, а медленно съедаемые временем.

Второй голос говорит о том, что нет и не может быть памятников без людей. Пока есть люди, они построят новые памятники или восстановят старые, и важны здесь не камни или бревна, а то нематериальное, что в этих камнях и бревнах видит человеческий глаз.

Есть несколько подходов к сохранению объектов культурного наследия, находящихся в труднодоступных местах. Неэффективный способ демонстрирует современная российская система, при которой разрушаются и без следа исчезают древние памятники не только в северной глуши, но и в центре столицы.

Существует модель, в которой специальная задача решается специально под нее организованным фондом — эта схема работает и в нашей стране, но в основном в связи с исчезающими и редкими видами животных.

Частно-государственное партнерство в области охраны памятников у нас совершенно не развито, хотя именно оно могло бы стать решением для деревянных памятников Русского Севера, небольших музеев и малолюдных храмов.

Специальные образовательные программы и программы сертификации в области охраны наследия для потенциальных «хранителей» отдаленных объектов из числа музейных работников, местных жителей или священников; возможно, даже введение отдельной специальности на музейных факультетах помогли бы «легализоваться» сотням людей, латающим крыши и выкашивающим траву на годами ожидающих реставрации памятниках.

Подобных хранителей можно условно сравнить с рейнджерами, заменяющими там, где нет возможности содержать полный штат оперативных служб, полицию, пожарную охрану, скорую помощь и даже какую-то местную власть.

Да, добровольческая реставрация невозможна. Ясно, что реставрировать должны профессионалы, но даже экстренные меры по спасению очередного памятника, к которым постоянно прибегают неравнодушные, сегодня фактически являются преступлением, а работа «профессионалов» подчас не выдерживает никакой критики.

Спасать шедевры необходимо: деревянных памятников такого же уровня как сгоревшие Покровско-Власьевская церковь и колокольня в Лядинах осталось всего несколько десятков. И не огонь их главный губитель, а время и отсутствие должного присмотра. И единственным, на мой взгляд, возможным истолкованием «сошествия небесного огня» в Лядинах должно стать осознание того, что подлинных деревянных памятников осталось так мало, и исчезают они с такой скоростью, что необходима национальная программа их спасения.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100