Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Золото Колымы

История колымского золота в рассказах магаданского следователя, начальника угрозыска, бывшего шахтера из Донбасса и директора госпредприятия.

Мое знакомство с колымским золотом началось в грузовом отсеке полицейского УАЗика. Водитель Лешка выжимал педаль газа на обледеневшей трассе, время от времени пропуская для храбрости стаканчик, сверху норовило упасть запасное лобовое стекло, а следователь поворачивал ко мне темное от северного загара лицо, сияющее щербатой улыбкой, и приветливо басил:
- Люди у нас, на Колыме, нормальные. Выйдешь на трассу — мигом подберут. Не то, что где-нибудь в России…

Мои новые знакомые, якутские полицейские, оказались безбашенными, зачастую плюющими на уставы, преданными своей работе и глубоко порядочными ребятами — обычная ситуация за пределами богатых городов.

- У меня отец как-то заказал себе магнитный пояс от ревматизма. Ох и трясли его в Якутске! — смеется водитель Лешка. — Там же металлические пластинки вшиты. Как тамошние менты их нащупали, у них аж глаза загорелись. Здесь часто в пояс золотишко прячут. Потом чуть не плакали от досады!

Мы мчались по трассе «Колыма», скорбно знаменитой «дороге на костях», и машина дробно стучала по узким пластинам льда, словно мы и вправду ехали по ребрам погибших заключенных.

- Я в детстве часто колышки с номерами тут находил, — сказал Лешка. — Могилки, значит, зэковские.
- А наш сержант как-то из ручья берцовую кость выловил, — добавил следак. — Пришлось бросить обратно. А то пришлось бы дело возбуждать, висяк родом из тридцатых годов…

Печаль

История колымского золота трагична даже по меркам нашей, всякое повидавшей, страны. Добыча началась в лагерные 1930-е, потом пришла война и надо было платить по ленд-лизу. Говорят, когда прииски посещали американские чиновники, на их пути спиливали вышки, чтобы те думали, будто золото, на которое покупается их помощь, добывают вольнонаемные рабочие. Вереницы кораблей доставляли в Нагаевскую бухту Магадана осужденных — тех, кому предстояло в поисках драгметалла углубиться в жестокую северную тайгу на сотни километров, почти до самого центра Якутии. Изобретатель Лев Термен и генерал Горбатов, актер Георгий Жженов и писательница Евгения Гинзбург — все они были здесь. История освоения Колымы нашла своего трагического летописца — Варлам Шаламов оставил воспоминания «О Колыме» и «Колымские рассказы».

До сих пор неподалеку от федеральной автодороги «Колыма» гниют лагерные бараки. Еще держатся ветхие заборы, то и дело на обочине попадаются деревянные загрузочные мостки, пустыми глазницами выбитых окон таращатся на дорогу мертвые поселки… Приметы нового времени — совсем свежие земляные отвалы, следы недавней добычи золота. Теоретически, их должны рекультивировать, но всем плевать. На смену заключенным и советским геологам пришли новые добытчики — частные артели, крупные госпредприятия и одиночные старатели, известные как «хищники». Кто-то ставит драги высотой с многоэтажный дом или перекрывает русла рек, а кому-то достаточно избушки в лесу, как во времена Джека Лондона — недаром именем писателя названо одно из красивейших местных озер.

- Приехал к нам как-то контроль, — ухмыляясь, вспоминает следователь. — Говорят, нужен подвиг. Нет проблем, отвечаю. Везу их на ручей, ловим «хищника», берем 50 грамм. Поблагодарили, уехали. Потом читаю в газете — у бомжа изъяли 50 кг золота. Я эту статью начальнику на стол положил. Видишь, говорю, как работаю! Премию давай!

Другую историю из жизни колымский следователь рассказывает уже без улыбки. Однажды он почти случайно обнаружил, что содержание золота в концентрате крупной компании систематически занижалось на 3 процента. Стало быть, на сторону уходили центнеры неучтенного золота. Тогда он порадовался, что такие расследования вне его компетенции, и можно промолчать — здесь бесследно исчезают и за гораздо меньшие деньги.

Таинственное исчезновение и появление золота — не единственные чудеса этого края, похожего на замерзшую волшебную страну. В одном из местных озер щуки такие большие, что утягивают оленят, приходящих на водопой. Другое размывает крупное месторождение серебра. Поэтому вода его долго не портится, а рыба имеет особый привкус. О серебре знают все, но кому до него дело, пока в округе водится золото!

Несчастные случаи

Поселок золотодобытчиков — серая клякса на тонком белом снегу. Дома на высоких сваях, будто старые сороконожки. Улицы — огромный каток, так что дети порой скользят по тротуарам на коньках. Черная пыль над дорогой. Даже лед по сторонам трассы — темный, ноздреватый. Голодная лиса роется в мусорном бачке, не обращая внимания на машины. Что ж, по крайней мере, здесь еще теплится жизнь.

Многие экономисты доказывают — сама идея строительства постоянного жилья в условиях вечной мерзлоты была ошибкой. Вахтовый метод куда дешевле — достаточно содержать лишь сменяющих друг друга рабочих, не надо тратиться ни на городскую инфраструктуру, ни на дотации семьям. Здесь невыгодно строить и дорого жить, но как объяснить это сотням тысяч людей, не представляющих себя без Севера?

- Тебе про какие случаи рассказать, хлопец? У нас бывают только несчастные. Счастливый случай — это выполнение плана. Лучше угощайся.

Михаил — мой сосед по гостинице, дородный украинец лет пятидесяти. Широким жестом он показывает на стол, обильно уставленный привезенными с родины колбасами и паштетами. Весь день он ходит по врачам — перед отправкой в тайгу иностранцы должны подтвердить свое здоровье.

Михаил — бывший шахтер из Донбасса. Уже много лет он приезжает на полгода работать в одной из местных артелей. В мороз солидол приходится рубить топором, металл становится хрупким, ломаются даже гаечные ключи. Некоторые артельщики не выдерживают и бегут, словно с зоны, и сходство это тем более явно, что рабочих порой одевают в робы, живо напоминающие зэковские, и за ними неусыпно наблюдают охранники. Но Михаил привык. Ему надо кормить семью. К тому же, он — квалифицированный работник, с такими обращение совсем другое. Пугают Михаила иные трудности.

Осенью, когда старатели возвращаются с приисков с полугодовым заработком, их уже ждут. Сперва — местные бандиты и мошенники. Некоторых вахтовиков даже не надо грабить. Распирающие карманы пачки купюр действуют на них как наркотик. Вдобавок — водка, которой они полгода не видели. Рассказывают, что однажды такой работяга напился в хлам и выбросил все деньги — мол, не нужен ему ни презренный металл, ни его дары.

Еще несколько лет назад самое страшное начиналось в Москве. Золотодобытчиков отлавливали прямо на вокзале — то ли милиционеры, то ли ряженые бандиты, — и угрозами вымогали десятки тысяч. Украинец или узбек? Прибыл из Нерюнгри Так, все с вами ясно. Пройдемте, поговорим.

Сейчас наученные злым опытом старатели пользуются денежными переводами. На свой заработок они могут содержать семью и позволить себе шестимесячный отдых. Вот только у жителей Дальнего Востока все иначе. Цены тут не украинские и даже не московские. Многие уезжают, а отчаявшиеся и азартные подаются в хищники. Благо, с недавних пор полиция их не преследует.

«С конца 2011 года уголовная ответственность за незаконный оборот драгоценных металлов предусмотрена только при его осуществлении в крупном размере», поясняют юристы. Казалось бы, не имеющие лицензии хищники могут вздохнуть свободно. Вот только заключаемые ими сделки с физическими лицами незаконны, а скупочным организациям приобретать их золото запрещено.

Гражданин начальник

Вечером в гости к Лешке приходит начальник уголовного розыска — рослый, с сединой на висках и мягким округлым лицом. Он пьет, чокаясь быстрыми точными движениями, и, не торопясь, рассказывает о своей жизни, предварительно попросив отключить диктофон. На золотоносный район, размерами сопоставимый с небольшой европейской страной, всего три следователя. Их все знают, и они знают всех.

С детства он хотел быть военным. Учился в Суворовском училище, потом стоял в погранчастях на границе Туркменистана — ровно до тех пор, пока не пришло требование дать присягу верности Туркменбаши. В первую Чеченскую кампанию брал Грозный. А потом армия оказалась никому не нужна. Полгода без зарплаты, два года без пайковых. Глядя, как у друзей распадаются семьи, он не выдержал и вышел в отставку. Приехал на Колыму поработать полгода — да так и остался.

- Сперва был здесь школьным учителем, — говорит он, обводя добрым взглядом остальных ментов, отчего те сразу стихают. — А в милицию взяли по пьянке. Выпил как-то с их начальником. Разговорились. «Офицер?» — спрашивает. Офицер. «Воевал?» Воевал. «Так хватит прохлаждаться, иди к нам!».

Про одиночных золотодобытчиков он знает все. И все понимает.

- Хищник — это просто работяга, который добывает золото в тайге. Наколет дрова, отогреет избушку, добудет воду. Затем надо растопить и отмыть грунт, отбить, отдуть, отжечь, и на выходе получается практически чистое золото. С ним он идет к перекупщику. Тот берет свой процент и бежит к скупщику. Скупщик — к тому, кто дает деньги. Потом золото уходит с бегунками-транзитниками либо в Турцию, либо на Кавказ. Самое главное для них — проскочить Якутию. Дальше никто не представляет, как выглядит золото. Можешь просто сказать, что это песок для аквариумных рыбок, поверят.
В тайге хищники живут, пока не кончится еда. Некоторые работают круглый год. Труд это каторжный. Доход зависит от того, как человек разбирается в земле. Если нет образования, идут путем проб и ошибок. На хорошем ключе за три месяца хищник вручную может добыть грамм триста. Если очень повезет, то полкило. А так — сто грамм и меньше. Если б можно было сдавать по официальным котировкам, то доход был бы неплохим. Но с перекупщиками не всегда и на продукты хватает. Добычу легализовали, а что дальше? Почему золотоприемники не сделали в банках? Куда продавать? Государству нельзя — не покупает. Остается только черный рынок.
В России множество золотоносных районов. А еще в Свердловской области добывают изумруды, на западе — янтарь... И там так же хищнуют, так же бегают. Возле любого месторождения драгметаллов и камней всегда есть хищники. Их везде одинаково называют. Малышевское изумрудное месторождение много лет официально не работало, при этом малышевские изумруды сбивали цены на мировом рынке. Губернатор этим занимался, московские банки — все подыхало на корню.
В хищники идут не от хорошей жизни. Кому охота в -70 сопли морозить? В артелях — люди из бывших республик, готовые работать за гроши. Узбеки везут полный комплект документов, купленных на родине — он и водитель, и электросварщик, и бульдозерист… Потом уже здесь, во время сезона, обучаются. Настоящий специалист будет получать сотню в месяц. Для приезжего это хорошо. Но что такое 100 тысяч здесь, где хлеб стоит 35 рублей, а пакет хорошего молока — 150? Вот и уходят в лес. И знаешь — ни разу не слышал про хищника, который бы завязал. Хоть и получают треть цены. Недаром говорят — грешный металл. Не отлипает…

Родина

- Природа у нас красивая. Один московский фотограф приехал в июне, мы его отвезли в сопки, и только в начале сентября он выплыл. Счастливый, с тысячами снимков.

Я сижу за длинным столом в кабинете генерального директора ОАО «Сусуманзолото» Сергея Николаевича Симоненко. Он с гордостью демонстрирует мне фотографии района. Судьба Сусумана неразрывно связана с его главной компанией. Детские сады, больницы, даже аэропорт — повсюду золотые деньги. На фоне оставшихся позади поселков вдоль Колымской трассы с их веселыми стражами порядка и беспокойными артельщиками город кажется очагом цивилизации, но здесь тоже хватает заброшенных домов и выбитых стекол.

- За прошлый год нами было добыто 3713 килограмма золота. Для сравнения, в 1941 году — 41 тонна. С каждым годом сырье беднее. К счастью, стоимость золота возросла, и мы обновляем технику, чтобы держать высокий уровень добычи. Объемы промывки постоянно увеличиваются. Золотоносные пески все глубже, в прошлом году была самая глубокая выработка — 35 метров, чтобы добраться до золота.

На вопрос о том, что перспективнее — северные города или вахтовый метод, Сергей Николаевич отвечает просто:

- Если приедут посторонние, будут ли они заинтересованы в развитии района? Это ведь жизнь людей, история наша. Некоторые горожане никогда «на материке» не были. Они просто не могут представить жизнь вдали от своей малой родины. Надо их поддерживать. Я однозначно против вахтового метода. Да, мы приглашаем специалистов с материка, но это от безысходности, поскольку жителей все меньше. Население Магаданской области за последнее время сократилось вдвое, причем почти все живут в самом Магадане.

Фотографии сменяют друг друга. Густые поросли иван-чая вдоль реки Берелех, блестящие гирлянды замерзшей голубики, молодой снежный барашек, по неопытности и любопытству подпустивший человека совсем близко…

- Знаешь, что если разорить гнездо бурундука, он находит раздвоенную ветку и вешается? — с сочувствием говорит Сергей Николаевич. — Он понимает, что без запасов в суровую зиму ему не выжить. Потому что честный. Воровать не умеет.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100