Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Петролеум для народа

Ойл-туризм: красиво, познавательно, далеко, дорого, непонятно. Нужное подчеркнуть.

- Машину остановите!! Это он! — под недоуменными взглядами чиновников, деятелей туризма и журналистов мы с фотографом вылезаем из микроавтобуса на сорокаградусный мороз где-то между Ханты-Мансийском и Сургутом.

Перед нами снежная гладь до горизонта, непроглядная северная ночь и он — великолепный факел, разрывающий кромешную тьму огненным языком.

- Ты в первый раз факел увидела, что ли? — снисходительно удивляются местные журналисты. — Мы-то привыкли, их вдоль трасс навалом. Хотя радоваться, конечно, нечему. Знаешь, какого цвета Югра из космоса? Красного. Вся. Это постоянно горящие факелы ее подсвечивают. Всю атмосферу сожгли уже.

Горящих факелов по всему Ханты-Мансийскому автономному округу сотни. Так на месторождениях сжигают выходящий вместе с нефтью природный газ. По принципу бытовой газовой конфорки: чтобы газ не скопился и не взорвался — нужно, чтобы он горел. Логично, вроде бы, этот газ продавать, но пока отделение и очистка стоят дороже, чем он сам. Поэтому потенциальные деньги в прямом смысле слова вылетают в трубу. Зрелищно и величественно.

Те еще кадры

На полигоне школы буровых кадров ТНК-BP в Нижневартовске есть практически все — от гигантской буровой установки весом под 1000 тонн до насосов, качалок и труб нефтепровода. Обычно все представленные здесь механизмы можно «включить» и посмотреть, как они работают. Но сегодня в Нижневартовске так холодно, что на полигоне решили ограничиться краткой экскурсией.

- Бурение одной скважины может занимать от двух недель до года. Зависит от глубины залегания нефти и прочих факторов. У нас в Югре это примерно 2,5 километра. Чтобы не делать несколько скважин и не двигать каждый раз всю установку, часто бурят под наклоном, — сотрудник Школы, рослый усатый дядя с красными от мороза щеками, кратко обрисовывает процесс. Краткость вынужденная: нефтянка — сочетание сложнейших технологий и каторжного труда, но сегодня проводят экскурсию для журналистов. Нам, гуманитариям, чем проще — тем лучше.

Сама школа — объект не туристический, это действительно школа, училище для будущих и нынешних нефтяников. Первые здесь постигают азы профессии, вторые повышают квалификацию. Полигон — место практических занятий, как лаборатория для химиков. Человеку с улицы сюда не попасть, да и журналисты такие объекты посещают нечасто, но мы здесь в рамках познавательного тура, организованного администрацией Югры. Нашу журналистскую братию провезли от Ханты-Мансийска до Нижневартовска, 500 километров, чтобы показать туристические возможности региона. Среди них — не только этнодеревни, стойбища и фестивали, но и экзотический ойл-туризм. Говоря по-русски и длинно — посещение туристами нефтяных объектов.

- За границей такой вид туризма уже давно существует, например, есть экскурсии на буровые платформы Мексиканского залива. В Югре мы первыми стали делать ойл-туры, еще в 1999 году. Сейчас такой тур длится полдня. Сначала привозим сюда, в Школу буровых кадров, потом едем на нефтеносное озеро Самотлор, где по согласованию с ТНК-BP посещаем одну из их лабораторий. Там показывают, как отделяют нефть от воды — она же на поверхность не прямо готовенькой выходит, — на всякий случай поясняет Василий Сочилин, замдиректора крупной нижневартовской турфирмы. Его компания — пока единственная в стране, готовая открыть посторонним предельно закрытый мир нефтянки.

- Чтобы посетить такую лабораторию — правильно она называется КСП, комплексный сборный пункт, — экскурсию нужно заказывать минимум за месяц. Ее проводит не экскурсовод, а реальный мастер. Рассказывает, что за цистерны, где какой процесс в данный момент происходит — отделение нефти от воды, прокачка чистой нефти... Потом туристов ведут в химическую лабораторию. Попасть на такой объект крайне сложно. После экскурсии мы едем в полевую столовую в промышленной зоне Нижневартовска. Столовая сама по себе обычная, но там питаются настоящие нефтяники. Так что туристы и обедают вкусно, и могут пообщаться с теми, кто добывает по несколько миллионов тонн нефти в год. Колбочки с нефтью мы, правда, не дарим, но их можно купить в сувенирном магазине в городе, — улыбается Василий.

Нам уже пора ехать на Самотлор, но журналистов явно заинтересовал полигон и его «хозяин», румяный мужчина с усами. Мужчина, несмотря на крепчающий мороз, терпеливо рассказывает про назначение непонятных механизмов, про вахты и вагончики буровиков, и напоследок искренне сокрушается, что не может сегодня дать «понажимать на кнопки». В Югре душевные буровые кадры.

Планета Самотлор

С воздуха озеро Самотлор напоминает человеческое сердце, испещренное сосудами. Самотлорские сосуды рукотворны — это дамбы, насыпные дороги и «кусты».

- Кусты, кстати, отличительная черта югорских месторождений. Здесь же одни болота, их нельзя бурить. Поэтому болото сначала осушают, а затем отсыпают площадку из песка — она кустом и называется. У нас эти кусты повсюду, на них указателей с трассы больше, чем на населенные пункты, — слова Василия Сочилина периодически глушат порывы ледяного ветра. Говорят, на Самотлоре всегда на несколько градусов холоднее, чем в окрестностях.

Мы стоим возле главной исторической достопримечательности озера — памятника первой скважине. Условная буровая установка, очень маленькая по сравнению с настоящими, скромно напоминает, что здесь в 1965 году открыли одно из крупнейших в мире месторождений нефти.

Для жителя Большой земли, как нефтяники называют европейскую часть России, эта информация относится к категории «занимательные факты» — до тех пор, пока своими глазами не увидишь, как черная жижа превращается в «черное золото» и каким трудом добываются непахнущие нефтедоллары.

По искусственным дорогам Самотлора снуют грузовики, вокруг ритмично двигают головами качалки («шморгалки» на жаргоне нефтяников), горят газовые факелы и дымят трубы. Предысторию рождения этого мира кратко, выдыхая морозный пар, изложил Вася Сочилин:

- Нефть в окрестностях Самотлора и на самом озере искали несколько лет, проходило все это страшно тяжело. Еще в 1930-х Губкин, основатель советской нефтяной геологии, предсказал, что здесь есть нефть, причем в больших количествах. Но люди реально почти потеряли надежду, готовы были уйти с Самотлора навсегда…

Продолжение известно: в 1965 году фонтан нефти все-таки вырвался на поверхность. И началась новая история. Югры, Западной Сибири, Советского Союза. Есть страны, где нефти больше, но Россия до сих пор занимает первое место в мире по объемам ее добычи. 57% российского черного золота идет из Югры. В мировом масштабе этот регион дает 7% всей добываемой нефти. Вопрос, почему ойл-туризм пытаются развивать именно здесь, отпадает за бессмысленностью.

Мы, потенциальные ойл-туристы, теперь полностью понимаем самотлорских первопроходцев. Утепленные и даже попривыкшие к местным морозам, просим продолжить осмотр озера из автобуса — находиться на бесконечном, продуваемом всеми ветрами пространстве Самотлора уже выше наших сил.

Водитель нашего микроавтобуса лихо рулит по замысловатому лабиринту самотлорских дорог. Я не могу оторваться от замерзшего окна, пытаясь запечатлеть в памяти место, круто изменившее историю целой страны. Жаль только, что в столовку к нефтяникам не успели — время обеда уже прошло.

Югра. Озеро Самотлор. Фото: Антон Агарков / Strana.ru. Strana.Ru

Югра. Озеро Самотлор. Фото: Антон Агарков / Strana.ru

Как это работает

- Понимаешь, ойл-туры — это очень специфичный вид туризма, требующий тонкого подхода. В принципе, нефтяные компании заинтересованы в том, чтобы к ним ездили туристы. Это, во-первых, реклама бренда. Во-вторых, профориентация — можно таким образом привлечь рабочие кадры. В-третьих — еще один плюс к социальной программе компании, о которой все заботятся очень активно. Но надо правильно подойти к выбору объектов показа. Необходимо согласовывать каждый проезд по территории месторождения. Иначе пользователи этих месторождений и хозяева стратегических объектов могут запретить всякую турдеятельность на своей территории, — Вася терпеливо объясняет, почему я не могу побывать на настоящей буровой, отлить себе из трубы бутылочку нефти и узнать наконец, чем она пахнет. — Главная, но вполне решаемая проблема — договориться с пользователями месторождений. Зачастую это люди, поднимавшие Самотлор, которые прекрасно понимают важность подобных ознакомительных программ — это же сохранение и продолжение истории. Другое дело, что мы не просим ради нас переступать грань дозволенного — весь процесс, особенно бурения скважин, очень небезопасен, посторонних и не должны пускать на такие объекты.

Сейчас основная аудитория экскурсий по нефтянке — жители самого Нижневартовска и близлежащих городов. В перспективе хотят привлечь жителей всего Уральского федерального округа, в который входит Югра. Жителей европейской части России на ойл-турах видят крайне редко.

- Дело не в том, что ойл-туризм интересен только жителям нефтяного региона. Например, треть населения Сургута четко представляет себе процесс добычи нефти, потому что работает на нефтяных объектах. Но две трети, несмотря на то, что живут в «нефтяном» городе, представляют процесс очень условно. Что тогда говорить обо всех остальных? — подключается к разговору Виталий Малыхин, замначальника управления культуры, молодежной политики, туризма и спорта Сургутского района. — Ойл-туризм это новое, неизбитое направление, но нуждается в очень серьезной раскрутке и помощи других ведомств. Авиабилеты слишком дорогие, железная дорога не везде есть. А ойл-тур и так удовольствие недешевое — логистика, гостиницы и питание — мы все-таки приравнены к крайнему Северу, все дорого. Если снизить стоимость перелета до разумной — сейчас это примерно 20000 рублей в один конец, — то туристы поедут, я уверен.

В Сургутском районе существовал собственный ойл-маршрут «Меридианы Югры». Однако за последние три года не было ни одной туристической поездки на нефтяные объекты.

- Причина в том, что турфирме, которая разработала и проводила эти туры, стало просто невыгодно этим заниматься. Будем говорить откровенно — внутренний туризм в Югре пока развит слабо, он нерентабелен, и турфирмам проще и выгоднее отправлять людей за границу. В Нижневартовске дело с ойл-турами пошло на лад благодаря энтузиазму Васи Сочилина и главы турфирмы, в которой он работает — Татьяны Жигулиной. Они разрабатывали свои программы, вкладывали в них средства, зачастую ради идеи оставаясь в убытке, — признается Виталий. — Кроме того, нужно учитывать специфику самих нефтяных компаний. В Нижневартовске возят на объекты ТНК-BP, в которой, как известно, есть доля европейского капитала. Это влияет и на пиар-политику компании: в BP открыты к сотрудничеству и заинтересованы в рекламе. В Сургутском районе крупнейшая нефтяная компания — Сургутнефтегаз. Она более консервативна и собственным пиаром практически не занимается. Поэтому там меньше заинтересованы в сотрудничестве с турфирмами. Социальный авторитет посредством туризма им тоже поднимать не надо — в районе и так знают, что Сургутнефтегаз активно вкладывается и в социальную сферу, и в инфраструктуру.

Виталий Малыхин предлагает свое решение проблемы «объекты закрытые, показывать нечего». По похожему принципу давно работают этнографические деревни и музеи деревянного зодчества:

- Нужно создать показательный туристический полигон, где будет собрана вся нефтяная техника. Зарыть в землю цистерну с сырой нефтью. Туристы будут нажимать на кнопку и запускать насос — нефть качается, все довольны. Не думаю, что кто-то будет упорно настаивать на посещении настоящего производства, достаточно увидеть «как это работает». И еще нужно организовать условный нефтяной быт для туристов. Построить в настоящем нефтяном поселке несколько балков, то есть временных вагончиков, в которых жили и живут нефтяники, накормить туристов сибирским обедом, свозить в музей и рассказать об освоении территории. Ведь понимаешь, вся эта штука с ойл-туризмом — она не только ради колбочки с нефтью. И вся нефтянка — это не только история громадных денег и власти. Для Югры это история человеческая. У нас в Сургуте, например, проводить ойл-туры изначально предложила не турфирма, а краевед Лилия Цареградская. Для нее Сургут был не просто нефтяной житницей, а городом, чью судьбу нефть изменила кардинально. Она хотела рассказать, каким нечеловеческим трудом далось освоение всех этих месторождений, как нефть перекроила карту Югры, что происходило с коренными народами, на родовые земли которых пришли нефтяники. Освоение этих мест — это отдельный, очень серьезный исторический процесс. И нам бы хотелось, чтобы люди о нем знали.

Реплика с места

Моя новая знакомая Евгения живет в Новосибирске, работает в Нефтеюганске. Ездит вахтами месяц на месяц. Ее должность называется «ведущий инженер по капитальному ремонту скважин». Необычная профессия для девушки, однако на нефтяных объектах Женя работает уже семь лет и уходить не собирается. Зная мир нефтянки изнутри и снаружи, она имеет свое мнение насчет ойл-туризма. И хорошо представляет, как бы отреагировали суровые нефтяники на появление праздных туристов:

- Народ разный. У нас, например, две бригады, и я могу точно сказать, что в одной и мастер, и рабочие сказали бы: «Вот, приехали, зеваки, работать мешаете». А в другой бригаде и производством бы похвастались, и еще бы супом накормили! Хотя я плохо представляю, как ойл-туры могут стать популярными. Организовать сложно: сейчас почти на всех месторождениях — пропускной режим. Мы там работаем, и то пропуск получаем с большими сложностями, что уж о туристах говорить. Но само направление мне кажется занимательным. Человеку не может не быть интересно, откуда берутся вещи, без которых трудно представить каждодневную жизнь. Тепло в домах, бензин, все остальные производные от нефти…

После семи лет работы в нефтянке Женя по-свойски шутит над прелестями северного быта — рассказывает байки про поход в душ в сапогах или умывание в рукавицах. Холодно же. Но, когда она пишет в своем блоге о мужиках бригады, в которой работает, чувствуются неподдельные уважение и теплота, которые не меняются со временем. На фоне удивительного «нефтяного народа» теряются даже гигантские масштабы производства с его машинами и механизмами.

- Конечно, я отдаю себе отчет, что нефтянка — это ось, на которой вертится вся мировая экономика. Но когда работаешь в этом каждый день, масштаб и величие теряются. Как кассирша в банке: в первый месяц у нее глаза лезут на лоб от того, что она выдает кому-то миллион наличными, при том что у нее зарплата десять тысяч, а потом это становится монотонной работой с грязными бумажками. Так и здесь — в первый год вся атрибутика очень впечатляет: и факелы, и вышки, и качалки. Меня, например, поразила передвижка буровой. Она происходит очень медленно, почти незаметно. Просто сам факт: такая махина движется! Потом все это становится частью быта. В Нефтеюганске, например, есть нерабочие скважины прямо в центре города. По-моему, прохожие на них уже даже не поднимают головы. Хотя на первую скважину района традиционно ездят свадебные кортежи...

Если бы моя собственная свадьба состоялась в Югре, я бы поехала фотографироваться на фоне газового факела. Только, говорят, до конца года их должны потушить — ради улучшения экологии. Или вида из космоса.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100