Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Якутия. Выбор веры

Советская власть отмела и шаманизм, и православие, заменив их единой верой в партию. Но Советский Союз кончился, и страна оказалась в духовном вакууме. В Якутии опять появился выбор, какой именно верой его заполнить — традиционной или православной.

- Якутский народ — суровый народ. Потому что живет в суровых условиях. Если они увидят, что ты говоришь неправду, или саму идею воспримут как ложную — они ни тебя, ни идею не примут. Но православие-то приняли! — убежденно шепчет протоиерей Сергий, настоятель Преображенского собора Якутска.

Чтобы никому не мешать, мы разговариваем шепотом, сидя на лавочке в углу собора. Служба кончилась, но прихожане еще не разошлись. Я наблюдаю, как они подходят к образам, точными движениями ставят свечу, пристально смотрят на икону, скупо крестятся… Все прихожане — якуты, что с непривычки придает зрелищу некоторую сюрреалистичность. Из «неместных» здесь только я — отец Сергий, хоть и уроженец Мурманска, живет в Якутии уже двенадцать лет. Где Мурманск, а где Якутск — но батюшка привычно объясняет эту географическую загогулину Божьим промыслом. И подкрепляет собственными наблюдениями:

- Особенность якутов — искренность. Они смотрят в глаза и в сердце. Есть в них какая-то особенная прямота, детскость, которой не хватает славянам. Именно из-за этих человеческих качеств я бы ни на что не променял якутский народ.

Православие

Эти особенности якутского характера русские миссионеры заметили не вчера, а еще в XVIII веке. Так что приход православия на якутскую землю начался не с кровавых драм, а с попыток достучаться до сердца мирным путем. Было, конечно, «задание сверху» — еще Петр Первый повелел массово крестить жителей Сибири. Но в Якутии обошлись без применения «огня и меча»: пришлые русские выучили язык аборигенов, перевели на якутский Священное писание, начали проповедовать на языках коренных народов. Вместе с новой верой принесли образование, медицину, новые культурные связи… Все это дало сногсшибательный эффект: XVIII век называют временем «массовой христианизации Якутии» — шаманисты-якуты крестились тысячами, добровольно брали русские имена и фамилии.

Шаманы и приверженцы старых верований, впрочем, никуда не делись — Якутия большая, за всеми не уследишь. Но и тут применили нестандартный подход — как пишет исследователь А.П.Николаев, шаманы «подвергались наказанию в двух случаях: во-первых, если сами шаманы оказывались крещеными и, следовательно, на них распространялось законодательство о согрешивших православных; во-вторых, если на камлании присутствовали новокрещеные, т.е. происходило «совращение в вере православного». Подход XVIII века перекликается со словами отца Сергия о непринятии якутами лжи, двуличия, неискренности. Если уж веришь — верь во что-то одно.

Советская власть отмела и шаманизм, и православие, заменив их единой верой в партию. Но Советский Союз кончился, и вся страна оказалась в духовном вакууме. В отличие от большинства регионов России, в Якутии опять появился выбор, какой именно верой его заполнить — традиционной или православной. На вопрос о «поднимающем голову шаманизме» отец Сергий отвечает со снисходительной улыбкой:

- Сейчас обряды совершают люди, никак не связанные с древней или даже дореволюционной Якутией. Они знают, что когда-то якуты были язычниками, и решили следовать этому пути. Но с тех пор много воды утекло, они заблуждаются от незнания своей же истории. Интересно бывает видеть женщин с большими крестами, увешанными кисточками и бусинами. Вроде бы традиционные символы, но в центре-то все равно крест.

Шаманизм

- Крест — знак нашей древней веры. Тэнгэри. От нее русские все взяли, разобрали и переделали на свою сторону, да. Тенгрианский храм о девяти головах. Вот Иван Грозный на Красной площади тоже тенгрианский храм построил — Покровский собор с девятью главами. Потом над Блаженным десятую главу добавили — и всё, не работает.

Василий Атласов, старый эвен с богатым партийным прошлым, вольно интерпретирует православную архитектуру, но свой храм Тэнгэри построил по всем правилам — с девятью главами, в честь девяти божеств тенгрианской веры. Внутри по стенам развешаны таблички с руническими письменами. Под каждой надписью — транскрипция и перевод: «Иисус спаси и сохрани». О древней рунической письменности, равно как о древних тенгрианских верованиях, в современной Якутии знают единицы — в основном этнографы и исследователи религии. Куда привычнее термин «шаманизм» — в свое время с популяризацией помог Кастанеда, рассказавший про общение с духами с помощью интересных подручных средств.

Путешествуя по бескрайним и безлюдным просторам Якутии, начинаешь задаваться вопросом, можно ли в принципе вычеркнуть шаманизм из духовной жизни аборигенов. Шаманы общаются с духами, а духи — в земле, воде, деревьях и воздухе. Одним словом — в природе. А природы в Якутии много больше, чем человека, и с этой природой якуты живут в самом плотном контакте, иначе никак.

Однако насчет разрыва старых духовных связей отец Сергий был безусловно прав. В традиционных верованиях очень важен прямой контакт, устная и наглядная передача знаний от человека к человеку. Что может сохраниться, если несколько поколений якутов выросли, не зная родного языка? В советских школах якутский не преподавали. Редкие находки в старых деревенских домах — шаманские одеяния и бубны — вызывали любопытство, да некому было рассказать, как ими пользоваться. Кое-что помнили старики в глухих деревнях, кое-какие знания сохранились у охотников.

Сегодня старые верования восстанавливают по крупицам, додумывая то, что стерлось. А стерлось многое. С недавних пор якуты начали ставить у своих домов ритуальные коновязи сэргэ, украшать их прихотливой резьбой, но при этом боятся сделать ошибку в геометрических узорах — такая невнимательность превратит счастливый знак в источник больших бед.

Зато языческий колорит отлично трансформируется в колорит туристический. Ысыах, праздник лета, он же якутский новый год, стал крупным туристическим мероприятием с привлечением серьезных спонсоров. Тенгрианский храм Василия и Валентины Атласовых — часть этнографического комплекса Ус-Кут, где супруги знакомят туристов с традиционным бытом и верованиями. Здесь еще и знакомят с духами, причем лично:

- У меня сегодня в гостях молодой человек. Верхние божества, спрячьте его в самые укромные места!

Валентина Атласова, улыбчивая пожилая женщина в якутском костюме, затягивает таинственную песнь под удары кюпсюра — высокого барабана, обтянутого кожей. Тягучие напевы сменяются не менее таинственными наговорами на якутском языке. Что она говорит, каких духов призывает на мою защиту? Или это обычная тарабарщина, предназначенная для бестолкового туриста?

- Теперь ты защищен силами верхних божеств на целый год. Подойди к огню, — Валентина подводит меня к очагу и просит вытянуть руки к пламени. Я послушно подношу ладони к огню. — Наши предки брали энергию открытого огня внутрь себя, чтобы вывести из тела мороз, с которым люди вдыхали и всякие недуги, насланные духами Нижнего мира. Чувствуешь на ладонях тепло огня? Разминай руки и слушай себя... Чувствуешь озноб? Значит, через тепло огня из тебя выходит что-то плохое, скопившееся в теле.

Я чувствую. Зачарованно смотрю на танец огня в печи, слушаю тихий голос Валентины. Тепло очага действует на подсознательном уровне, заставляет вспомнить поколения предков, отдыхавших у милостивого огня.

Валентина не шаман — она не камлает, не уходит в Верхний мир и не спускается в Нижний. То, что она делает, называется алгыс — обряд благословения. Важный ритуал, но не такой ответственный, как прямой контакт с духами, на который способны шаманы. От настоящего шамана в Ус-Кут только потрепанный бубен.

- Сильному шаману принадлежал — Устаху Избекову, он меня всем обрядам учил, всему, что я знаю... Когда шаман бубен подарил, сказал, пусть всегда с вами будет, неважно в каком виде. Видишь, девять выступов на нем? Знак верхней силы.

Тонкую кожу прямо посередине прорезал уродливый разрыв:

- А если у шамана бубен порвется — что значит?
- Дурной знак, очень плохой. Это один пьяный парень ударил. Мы скорняку его отдали, чтобы починил. Три месяца он бубен у себя держал, так и не смог поправить. Говорит, два старика там сидят, не даются, — последние слова Валентина проговорила совсем тихо, словно опасаясь разбудить спящих в ритуальном инструменте призраков.

Рядом с бубном висит бесформенная кожаная одежда, расшитая металлическими пластинами и бубенчиками — наряд шамана:

- Ритуальная одежда шамана. Вот прорубь, — женщина показывает на круг с дыркой посередине. — Через нее шаман поднимается в Верхний мир, спускается в Нижний. Особые очки — камлает шаман, ищет зло. Может по воде пройти, в воздух подняться, спрятаться и выскочить, схватить зло. Если якутский шаман берет в руки бубен — он хищник, требует кровь жертвенного скота. Шаман — охотник за злом, к нему из-за этого и ходят. Просят очиститься от зла, от болезней. Эту одежду для моего мужа сделали: у него в роду был очень сильный шаман с девятью женами. Он не подпустил оспу к Кангаласскому улусу. Кругом деревни вымирали, а в его улус не прошли. Но мой муж не шаман...

Таланты Василия Атласова лежат в другой плоскости: за последние несколько лет он смог сделать из своего этнографического центра одну из главных туристических достопримечательностей Якутска. Особенно он гордится премией Сенкевича и коротким роликом о музее по центральному федеральному каналу.

- Есть еще настоящие шаманы, но мало. Все корни-то срезали. Возрождаемся понемногу — сильные люди есть. Но я так думаю: любой человек может стать шаманом. Люди разные бывают — плохие и хорошие. Шаманы так же, да...

Прагматизм

- Батюшка судит по своей пастве, он из церкви не выходит, других якутов кроме православных не видит. А обряды у нас и в самом деле проводят, никаких «понарошку», — безапелляционно сообщает мой якутский знакомец Михаил Ефимов, топ-менеджер крупной туристической компании. — Для тех, кто в городах вырос и забыл старую веру, для них это в диковинку. А в деревнях нормально, все в это верят.

Михаил живет в Якутске, но в деревнях и на природе бывает чаще — и сам, и с туристами. Приходится сидеть на двух стульях — Михаил в православный храм ходит, правда, без особого благоговения. Зато порадовать духа леса перед охотой — для него это святое:

- Если идешь на охоту и не покормишь Байаная, не дашь ему угощения в костер, будешь шуметь и гадить, то не будет тебе успеха, можешь даже зверя не увидеть. Уже в который раз замечаю. Может, совпадение... Хотя не может постоянно совпадать — я уже двадцать лет охочусь. У каждого якута это в крови, это часть нашей жизни. Давай я тебя в наш краеведческий музей отвезу — там тебе умные люди лучше расскажут.

В музее — весь живой мир Якутии в виде чучел. Михаил рассматривает застывших зверей и птиц, время от времени кивает: «Во, кабан. Я такого добывал». Юный экскурсовод нервничает и просит не мешать. Доходим до зала с находками этнографов. Бубен, одеяние шамана, грубо вырезанные из дерева идолы.

- Шаманов в Якутии больше нет, — пионерским голосом выносит вердикт экскурсовод. — В советское время почти всех репрессировали.

По его теории, единственный якутский шаман сидит здесь, в музее. Обряженное в костюм хмурое косматое пугало. Экскурсовод подводит нас к фотографиям. На снимках захоронения шаманов — выдолбленные колоды, в которые помещали тела. Музейный работник начинает в подробностях рассказывать, как якуты боялись своих шаманов, как уносили гроб-колоду подальше в лес и водружали на вершину дерева. Дорогу к дереву старались забыть, чтобы ни в коем случае не побеспокоить дух шамана. Михаил при виде картинок оживляется:

- О, я такую видел, когда совсем маленьким с отцом на рыбалку ходил. Место запомнил, теперь вот хочу туда вернуться, найти ее. Вроде бы и время есть, и место запомнил, да все никак не получается. Как будто мешает кто...

Безвозвратно прошли те времена, когда охотники на духов спускались в Нижний мир, чтобы сражаться со злобными абаасы, отводить от улусов пожары и болезни. Теперь этим занимаются милиция и МЧС. Рассказы о шаманах и древних верованиях стали главными объектами культурного экспорта Якутии. «Завтра встречаем мэров, алгыс-малгыс, потом к Чысхаану и закончим в Чочур-Муране» — нормальный маршрут для высокопоставленных гостей республики. На освящение нового дома могут с равной вероятностью пригласить и шамана, и православного батюшку. Или обоих сразу — чтоб надежнее.

А ответ на вопрос, в кого же теперь верят якуты, оказывается прямо здесь, на площади перед музеем, где в рядок выстроились разлапистая сэргэ, новенький православный храм и огромные кости ископаемого кита.

Связанные места

в путеводителе

Связанные материалы

Rambler's Top100