Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Хитровка и хитрованцы

Мощный образ Хитровки, созданный Гиляровским, преследует неотвязно, заставляя искать в лабиринте хитровских переулков следы красочного криминального прошлого.

- Вот придурок, не мог нормально дорогу объяснить!

Юная дева стоит на дне двора-колодца. В одной руке — планшет с открытой картой, в другой — листок, исписанный указаниями, как и куда идти. И то, и другое во дворах Хитровки бесполезно. Переулки извиваются как змеи и разбегаются как тараканы, карабкаются в горку и спускаются в низины. Строения и корпуса перемешаны и упакованы в бесформенные кварталы. Дома издеваются дробными номерами, табличка вроде «Подколокольный переулок 4-6-8» — обычное дело.

Со времен Гиляровского прошло почти сто лет, изменились и Москва, и москвичи, но подворотни Хитровки все еще выглядят иллюстрацией к лозунгу «Не влезай, убьет» — темные, с вечными лужами на разбитом асфальте. Даже у тех, кто Гиляровского не читал, есть заочное представление о легендарной Хитровке — и оно самое что ни есть мрачное:

«Круглые сутки площадь мельтешилась толпами оборванцев. Под вечер метались и галдели пьяные со своими «марухами». Не видя ничего перед собой, шатались нанюхавшиеся «марафету» кокаинисты обоих полов и всех возрастов. Среди них были рожденные и выращенные здесь же подростки-девочки и полуголые «огольцы» — их кавалеры. «Огольцы» появлялись на базарах, толпой набрасывались на торговок и, опрокинув лоток с товаром, а то и разбив палатку, расхватывали товар и исчезали врассыпную. Степенью выше стояли «поездошники», их дело — выхватывать на проездах бульваров, в глухих переулках и на темных вокзальных площадях из верха пролетки саки и чемоданы… За ними «фортачи», ловкие и гибкие ребята, умеющие лазить в форточку, и «ширмачи», бесшумно лазившие по карманам у человека в застегнутом пальто, заторкав и затырив его в толпе. И по всей площади — нищие, нищие… А по ночам из подземелий «Сухого оврага» выползали на фарт «деловые ребята» с фомками и револьверами…»

Мощный образ, созданный Гиляровским, преследует неотвязно, заставляя искать в узких переулках следы красочного криминального прошлого.

«В доме Румянцева были два трактира — «Пересыльный» и «Сибирь», а в доме Ярошенко — «Каторга». Названия, конечно, негласные, но у хитрованцев они были приняты. В «Пересыльном» собирались бездомники, нищие и барышники, в «Сибири» — степенью выше — воры, карманники и крупные скупщики краденого, а выше всех была «Каторга» — притон буйного и пьяного разврата, биржа воров и беглых. «Обратник», вернувшийся из Сибири или тюрьмы, не миновал этого места».

- Чего ищете? Может, подсказать? — высунулась из окна почтенная дама колоритной наружности.
- Где у вас тут «Каторга»?
- Ой, — оторопела женщина, но желание помочь заблудшему победило: — А адрес какой?
- Подколокольный, 11.
- Не знаю. Может, в поликлинике?

Поликлиника оказалась ни при чем: «Каторга» находилась в неброском с виду доме, выходящем на Хитровскую площадь. Сейчас в легендарном притоне обретается иконописная мастерская. «Пересыльный» и «Сибирь» в доме Румянцева (Подколькольный, 12) выглядят куда более подозрительно: на окнах решетки, на дверях замки, по забору колючая проволока. Владелец — Метрострой. Единственная открытая дверь ведет в заведение общепита, аутентичную советскую столовую: «Настоящий обед с 12 до 16 по реальной цене».

При свете дня Хитровская площадь выглядит благополучной и безопасной. Ирония в том, что изначально Хитровка такой и была — этот район в самом центре Москвы, между Яузским бульваром и Солянкой, выгорел в 1812-м, а в 1823-м был приобретен отставным генерал-майором Хитрово — кстати, зятем Кутузова, — под устройство рынка. Облагороженный участок Николай Захарович подарил городу, фамилия Хитрово дала прозвание и району, и рынку. Все изменилось в 1860-х, когда после отмены крепостного права рынок на площади трансформировался в стихийную биржу труда. На Хитровку прямо с вокзалов шли приезжие рабочие, в окружающих переулках расплодились ночлежки и трактиры. Местность по соседству с особняком семьи Хитрово (Подколькольный, 16а) стремительно превращалась в криминальное дно Москвы. Обитателей этого «дна», по аналогии, называли «хитрованцами».

Гиляровский застал последние годы Хитровки — в 1920-х годах советская власть разобралась с неудобным районом радикально: Хитровский рынок «зачистили» и на его месте разбили сквер. В 1930-х на месте сквера построили здание электромеханического колледжа, которое простояло здесь до 2010 года.

Чем больше бродишь по современной Хитровке, тем больше удивляешься. Несмотря на разбитый асфальт, ободранные подворотни и запутанную топографию, здесь, по соседству с Кремлем, ощущается дух не трущоб, но старой Москвы — атмосфера, которую потеряли другие старые районы вроде Остоженки и Балчуга… «Феномен Гиляровского» хорошо знаком историку Александру Можаеву:

- Гиляровский остается в народной памяти главным «хитрованцем» вполне заслуженно, однако его заслугу трудно оценить однозначно. Что он сделал для Хитровки — прославил или ославил? Пожалуй, и то, и другое. Жители Хитровки столкнулись с последствиями его краеведческой деятельности несколько лет назад, когда собирали подписи против строительства на площади донстроевского офиса. С одной стороны, прохожие, даже никогда не бывавшие в этом заповедном месте, охотно подписывались, потому что все о нем слышали что-то такое, старомосковское и загадочное. С другой стороны, чиновники, которым было адресовано это письмо, недоумевали: спасать Хитровку, как это? Там же трущобы!

Ночлежники

…Сгущаются сумерки. Переулки плутают среди невысоких домов, бывших ночлежек. Из окон вместо обещанных Гиляровским «диких песен и воплей поножовщины» доносятся приглушенный звон посуды, детский смех и приобретающая здесь особый смысл композиция «Strangers in the night». Из всех известных Гиляровскому ночлежек мне нужна одна-единственная, с характерным адресом Хитровский переулок 3а, корпус 5. Блуждания по местному лабиринту привели меня к одноэтажному домику с опознавательным знаком — табличкой конторы неведомого назначения, «Мосхлебмонтаж». Рядом белой краской выведен номер дома. Дверь открыл хозяин предсказуемо колоритного вида.

- Заходи, заходи... Водку будешь? А кофе? Да ты не стесняйся, присаживайся…

Ночлежник новой формации — художник и дизайнер Стас Жицкий. Бывшая ночлежка — его студия. Посреди нагромождения предметов, совершенно необходимых для творчества, — коллекций открывашек, статуэток, рюмочек, бокальчиков, — виднеется бюст Максима Горького, еще одного писателя, увековечившего хитровские натуры в пьесе «На дне». «Куда ни глянь, везде какая-то фигня... Нажили барахла высокохудожественного», — ворчит хозяин квартиры, усаживаясь в кресло. Кресло оборудовано авиационными ремнями безопасности.

Квартира — ответ на вопрос, что стало с хитровскими ночлежками. Хитровскую площадь, «эту не излечимую при старом строе язву», советская власть зачистила, а вот ночлежки попытались «излечить». Внутренности ночлежных домов отделали под «чистые квартиры и заселили их рабочим и служащим людом». Квартиры для трудового люда — по сути, самые настоящие коммуналки, — сохранились по сей день. Студия Жицкого — одна из них. Аутентичности этим квартирам придает тот факт, что ремонт в них не делали, похоже, со времен дяди Гиляя. Публика здесь обитает весьма самобытная:

- Культурная жизнь кипит — проходят субботники, которые не коммунистические, а совершенно человеческие, когда люди собираются по весне мусор убрать, — перечисляет Стас. — Какие-то самовары и уличные концерты во дворах. Раньше на Хитровке жила француженка — приехала в Москву поработать. А квартиру решила снимать на Хитровке — решила, что тут двор классный. Так она с местными жителями прямо во дворе в петанк играла. Соберется народ, выйдут летом, поставят мангал, попивают французское вино и кидают шары. Или вот работник местного коммунального хозяйства, философически прогуливаясь по утрам, рассуждает о каких-то отвлеченных материях. «А насколько хорошая погода способствует творчеству?» Весь такой элегантный — с бородкой, в светлых одеждах. Тут же крайне забавный дедушка, который в одних трусах и панаме собачку выгуливает, и при этом абсолютно художественно свистит и поет. Сейчас по сезону переоделся — надел белую кожаную шляпу. Есть женщина, которая фанатично занимается озеленением — все у нас пропахала, что-то на зиму укутала. У нас ее силами во дворах подсолнухи растут…

К современному хитровскому обществу можно добавить ушедшего на покой джазового музыканта, дающего дворовые концерты, мужика с ручной игуаной, православных певчих и студию иконописцев.

Есть у современной Хитровки свой краевед и защитник, личность легендарная. Скульптор Николай Аввакумов облазил и обследовал каждый закоулок, знает истории всех домов и подворотен. Говорят, у Николая в квартире хранятся настоящие ставни трактира «Каторга». Так это или нет, но доподлинно известно о другой сенсации: однажды Николай снял штукатурку с внешней стены своего дома и обнаружил кирпичный декор и цветные изразцы времен царя Алексея Михайловича. Живет скульптор Аввакумов, кстати, в том самом доме мадам Ярошенко, бывшем «притоне буйного и пьяного разврата, бирже воров и беглых», известным как «Каторга». Дом, куда приходили Станиславский и Немирович-Данченко перед постановкой пьесы Горького «На дне», скрывал части палат XVII века, принадлежавших стольнику и воеводе Бутурлину.

Заповедник

- Типичная московская публика — из недобитых, нерасселенных, невыгнанных. Чем дальше, тем однотипнее публика становится, скучнее. На Арбате уже все скучные, а сюда пока не добрались... но доберутся, — со спокойствием обреченного человека говорит Стас Жицкий.

Век назад Хитровка имела репутацию криминального гетто. Сегодня ее можно назвать заповедником: по Хитровке не водят туристов, низенькие домики с обшарпанными подворотнями не интересуют инвесторов. Сюда не проникли ни сетевые кафе, ни московские пробки. Пока.

- Жизнь здесь своеобразная. Кто знает, когда она кончится, но она неизбежно кончится. Здесь же нет стены — снаружи Москва. Даже если все не сломают, то чудовищно реконструируют — надстроят тут и там по этажику, вокруг насажают торговых центров. В них же никакого духа нет! Я бы не сказал, что Хитровка прям такой офигенский оазис, но все равно будет жалко. Похоже, что это проклятое прошлое создает какую-то атмосферу. Пускай лучше пахнет проклятым, но настоящим прошлым, чем вообще ничем не пахнет. Ну а что Гиляровский грязь писал — так это романтическая грязь, она не пачкается, тем более сто лет спустя…

Офисы наступают: в 2008 году компания «ДонСтрой» решила построить на месте Хитровской площади бизнес-центр с подземной парковкой. Против строительства встали все как один жители хитровских переулков: начали писать письма и собирать подписи — собрали больше двенадцати тысяч. Николай Аввакумов безвозмездно предложил свой проект обустройства площади, сделал эскиз памятника Гиляровскому. Под нажимом общественности строительство прекратили. Правда, площади осталось наследие советской эпохи — подвалы того самого техникума. Все хитровские дома, стоящие на склоне крутого оврага, в эти самые подвалы постепенно скатываются: тихой ночью можно услышать, как бывшие ночлежки слегка потрескивают.

- Важно понимать, что трущобная романтика — всего лишь небольшая часть долгой биографии этого замечательного по сохранности района. Что был он и боярским, и дворянским, и даже во времена Гиляровского в нем не одни бомжи ночлежничали, — говорит Александр Можаев, автор одного из самых популярных исследований хитровского прошлого. — Так же и теперь: Хитровка прекрасна не только как уникальная старая торговая площадь, не только как район, лучше других сохранивший среду XIX века, но и как самое живое место московского центра. Внутри Бульварного кольца непросто найти дворы, в которых по праздникам люди выносили бы столы во двор. А здесь — почти как 50 лет назад. Причем я знаю не один, а целых три таких двора, и в каждом из них своя социальная микросистема. Есть двор ведомственного общежития, где по праздникам мангал и ребята в майках-алкоголичках, есть двор, где творческая интеллигенция и экспаты — там упомянутый Стасом петанк. А есть двор, в котором интеллигенция приходская — там самовар и белые скатерти. И котики, много котиков. И я долго гадал — отчего здесь так уютно. А все же просто: на землях бывшего села Подкопаева люди живут как минимум семь столетий. И если людей не сменит офис, то так тому и быть.

Последние новости вселяют некоторый оптимизм — 27 ноября 2012 года на заседании муниципального собрания рассматривался вопрос о включении Хитровской площади в программу «Индустрия отдыха на озелененных территориях общего пользования». В переводе на русский это означает, что у нас еще есть шанс увидеть на площади не офисный центр и не парковку, а обычный человеческий сквер.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100