Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Личный фотограф Байкала

Фотограф Сергей Шитиков: «Говоря о Байкале, я избегаю слов «просветление», «смысл жизни» и прочую лабуду».

Короткая справка: Сергей Шитиков — член Русского географического общества и Союза фотохудожников России, один из ведущих фотографов русского отделения National Geographic. Свой послужной список Сергей воспроизводит кратко: «Званий нет, наград и публикаций — дофига». За три десятка лет в профессии Шитиков стал одним из самых популярных фотографов в Бурятии, его снимки есть в каждом серьезном издании о республике и о Байкале в частности. Последний крупный проект, основой которого стали снимки Сергея, — «За чистое будущее озера Байкал», организованный при участии Программы развития ООН и журнала National Geographic.

С Сергеем Шитиковым мы познакомились в УАЗике. Путь нашей небольшой компании лежал из Улан-Удэ на север Бурятии, в Заповедное Подлеморье. Мы, московские журналисты, готовились провести неделю на почти необитаемом берегу Байкала, увидеть «байкальский эксклюзив» — места, где мало кто бывал. Сергей — бывал, видел, снимал. Профессия у него такая: снимать одно из самых красивых мест в мире.

Наш маршрут по Заповедному Подлеморью шел через Баргузинский заповедник, Фролихинский заказник и Забайкальский национальный парк. Нас окружали такие виды, от которых не то что у приезжих — у местных дух захватывает. Из всей компании только Сергей оставался спокойным, работал быстро, тихо, не привлекая к себе внимание. По мере путешествия наше любопытство выросло до критической массы: что это, сосредоточенность профессионала на работе или пресыщение фотографа со стажем любыми видами, даже великим Байкалом?

За неделю путешествия по безлюдным местам всегда найдется время для разговора. Мы получили ответы на свои вопросы, а заодно выяснили, существует ли пресловутая «магия Байкала», как поймать в объектив нерпу и почему озеро-море нужно фотографировать, а не рисовать.

- Сергей, вы не раз возвращались в места, где уже снимали. Не надоедает работать с одними и теми же, пусть и красивыми, видами?

- В зависимости от обстоятельств и от издания, над которым работаю, я выезжаю в экспедиции по Байкалу от 2-3 раз в месяц до 1-2 раз в год. Но рутиной назвать такие поездки никак не могу. Может, внешне я и остаюсь спокойным, но внутри — такой кайф, покруче всяких экстази! Как бы банально это ни звучало, но человеческой жизни не хватит, чтобы фотографически исчерпать тему Байкала. Даже если объект съемки один и тот же, все равно он каждый раз другой. Меняются сезоны, меняется свет, меняется твое собственное состояние. Кроме того, даже я, почти тридцать лет путешествующий по Байкалу, был далеко не везде — надо же понимать, какие здесь расстояния и как тяжело попасть в некоторые места. Очень хочется побывать в «Песчанке» — это местность на иркутском берегу в средней его части. Там отличное сочетание огромных скал и золотых пляжей…

- Иркутская область и Бурятия вечно соперничают: где Байкал красивее, где удобнее отдыхать, где природа до сих пор заповедная. Вам, как фотографу, где интереснее?

- Иркутский берег в среднем более гористый, бурятский — более пологий и уютный. В этом нет ни плюсов, ни минусов. Мне нравится везде, где нет человека. А таких мест на западном, иркутском берегу, пожалуй, больше — из-за его гористости. Но зато в доступных человеку местах с иркутской стороны — просто ужас. Народу и сопутствующей людям грязи — навалом. Могу назвать три зоны, которые мне больше всего по душе — это Чивыркуйский залив (Бурятия), Ольхон (Иркутская область) и Северный Байкал (Иркутская область и Бурятия).

- За тридцать лет, что вы снимаете Байкал, что изменилось?

- Грязь и еще раз грязь. 99% процентов этой грязи развели в последние годы наши же соотечественники. Из них примерно 80 процентов — иркутяне, 18 — жители Бурятии (не потому, что они культурнее, а потому, что их просто меньше) и 1 процент — все остальные. Циничное и бездумное захламление Байкала задевает и меня, и всех, кто действительно любит природу. Думаю, что Адама с Евой изгнали из рая именно за то, что они гадили где ни попадя. Как бы и всех нас не изгнали с Земли.

- Вы долго жили в Москве и Петербурге, но все-таки вернулись в родной Улан-Удэ. Из-за того, что Байкал под боком?

- Дело в природе как таковой. В Бурятии она хороша не только на Байкале. А в Москве я зверски соскучился просто по соснам. Я вообще пришел к выводу, что большой город противоестественен для человека. Город размером с Улан-Удэ — самый нормальный для жизни. Есть все блага цивилизации и в то же время — кругом природа, до нее рукой подать. Те, для кого города вроде Москвы или Петербурга — родные, не могут объективно их оценить. А если объективно — это очень плохие города. Питер — немного получше Москвы. Образно говоря, если «Париж стоит мессы», то Москва точно ее не стоит.

- Насколько мне известно, по образованию вы художник. Писали байкальские пейзажи?

- Никогда, несмотря на то, что почти десять лет в 1970-е годы работал непосредственно по профессии — художником-оформителем. Дело в том, что когда я в первый раз попал на Байкал, я уже видел окружающий мир только через объектив. До Байкала я писал пейзажи, но, попав сюда с фотоаппаратом, понял, что кистью то, что я вижу, я не смогу передать так же живо, как фотографией. На полотне я уже буду воспроизводить картинку по памяти, она будет ускользать. А на Байкале окружающее пространство прекрасно настолько, что нужно поймать одну секунду, когда оно становится еще прекраснее. Поэтому после того, как я впервые побывал на Байкале, я не написал ни одного пейзажа. И пока не собираюсь.

- Если посчитать все снимки, которые вы сделали на Байкале, сколько наберется?

- Во времена дефицита хорошей пленки я снимал экономно. Одна-две тысячи кадров в год. С переходом на цифру — в десять раз больше. Итоговая сумма — от ста до двухсот тысяч кадров за 27 лет съемок на Байкале. Этих фото хватило бы на восемь-десять альбомов. Впрочем, если делать их с разными концепциями, то в два раза больше. Пока удалось выпустить четыре альбома и сделать несколько специализированных выставок, посвященных Байкалу.

- И в чем же главная сложность байкальских съемок?

- Думаю, особенность только одна: из-за того, что вокруг очень красиво, снимаешь даже слишком много, не останавливаясь. Раньше из-за такого режима нон-стоп не хватало пленки, сейчас — заряда аккумуляторов. При этом ни на что другое, кроме съемки, не остается времени: ни на отдых, ни на спокойное созерцание, ни на рыбалку. А выдохнуть и отложить камеру в таких местах бывает крайне полезно.

- Отдельная тема — съемки животных. Насколько сложно их поймать в объектив в заповедных местах Байкала?

- В отличие от африканских заповедников, где лев может спокойно гулять по вашей машине, наша живность очень пуглива и скрытна. Чтобы хорошо снимать нашу фауну, надо на это профессионально затачиваться, то есть стать фотоанималистом. Либо быть каким-то особым везунчиком, на которого выбегают звери и позируют ему. Я, увы, не из таких. Поэтому в моем активе из фауны пока только нерпа, которую я снимаю из скрадка — этакой засады поближе к лежбищам нерп. Нерпы, несмотря на свою кажущуюся лень и размеренность, очень шустрые и очень пугливые. Их может спугнуть даже яркий цвет в одежде, не говоря уже о шуме. Так что для того, чтобы сделать удачный кадр, нужно стать практически невидимкой и подстраиваться под их режим.

Непуганые нерпы. Фото: Сергей Шитиков. Strana.Ru

Непуганые нерпы. Фото: Сергей Шитиков

- Всех, кто на Байкале не бывал, настойчиво убеждают, что здесь некая особенная энергетика, которая просветляет, чуть ли не разрешает вопросы бытия. Эта фанатичная вера в ауру и энергетику Байкала имеет под собой разумное основание?

- Особое влияние Байкала на человека — не миф. Но оно действует не на всех и не всегда, а порой — не сразу. Например, меня он захватил только с третьего захода, через несколько лет после первого знакомства. И я не могу сказать, что все люди, живущие у Байкала — какие-то особо просветленные. Нужна внутренняя готовность. В теме влияния Байкала на человека я бы вообще избегал использовать слова «просветление», «смысл жизни» и прочую лабуду. Фанатизм вокруг Байкала распространяется либо теми, кто это особое влияние реально на себе почувствовал, либо теми, кому это для чего-то нужно.

Связанные места

в путеводителе

Связанные материалы

Rambler's Top100