Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Одесса на Оке

Происхождение Касимова – дело темное. Чтобы быть не хуже других, касимовцы считают, что их город основал Юрий Долгорукий, но доводы в пользу этой версии сводятся к обезоруживающему «а почему бы и нет?».

Дорога в Касимов лениво петляла по рязанской глубинке, поросшей бесконечным сосновым бором. Клонило в сон, а в голове, как в патефонной утробе, дребезжали строчки из старинной разбойничьей песни:

«Едут с товарами в путь до Касимова
Муромским лесом купцы…»

Волноваться было не о чем: товаров мы не везли, да и песня поддельная — я знал, что ее и разбойников сочинил в 1831 году добропорядочный директор Оружейной палаты Александр Фомич Вельтман, зачинатель детективного жанра на Руси. До Касимова было еще далеко, и на очередном повороте я заснул.

Машина остановилась, и я очнулся посреди Касимова с ощущением, будто из сна попал прямо на сцену Большого театра, где разыгрывается какая-то массовая сцена. Все свободное пространство, на сколько хватало взгляда, было заполнено торгующими и покупающими людьми. Даже площадь у меня под ногами, подобно сцене Большого, имела легкий наклон, дабы замысел неведомого режиссера раскрывался во всем великолепии. Площадь окружали архитектурные декорации с классическими колоннадами и вертикалями колоколен вовсе не уездного масштаба. Касимовская сценография включала Оку и заречье до горизонта — «задник» лесов и лугов, слишком уж выразительный, чтобы быть настоящим пейзажем.

Опомнившись от встречи с живым миром Кустодиева, я целенаправленно углубился в переулки. Надо заметить, что люди неподготовленные в Касимов заезжают редко, да и про главную местную достопримечательность не знает только ленивый леший в окрестных лесах. И все же, когда в крохотном рязанском городке, между увитыми плющом и диким виноградом домиками, в перспективе карабкающейся в горку улицы вдруг вырастает средневековый минарет, словно перенесенный сюда джиннами из глубин Средней Азии — ощущение затянувшегося сна немедленно возвращается.

Реальность видения удостоверяет советская вывеска «Минарет». Древнюю дверь сторожит чучело медведя, но к этому моменту запас удивлений уже исчерпан. Каменные ступени средневековой лестницы ведут на самый верх, откуда простой человек попадает в прозрачное осеннее небо, с вершины минарета глядя на то, что пятьсот лет назад обозревал потомок Чингиз-хана — реку, холмы и город.

Происхождение Касимова — дело темное. Чтобы быть не хуже других, касимовцы склонны считать, что их город основал Юрий Долгорукий, но доводы местных жителей в пользу этой версии сводятся к обезоруживающему «а почему бы и нет?».

Как русский Городец Мещерский в XV веке оказался татарским Касимовым, — история чрезвычайно занятная. Татарские царевичи Касим и Якуб, дети хана Улуг-Мухаммеда, правили в русском городе на легальных основаниях. Их подданными были и «бесерменин, и мачарин, и мордвин, и черные люди, которые ясак царевичю дают». Уже тогда город на Оке стал местом встречи всех народов: все торговали в Касимове, принося доход местной таможне и кабаку.

Касимовский юрт — ханство с центром в городе — просуществовал до конца XVII века, когда крестился последний татарский царевич и умерла его мать — царица Фатима. Кто займет трон в Касимове — решалось в Москве, но это могли быть только прямые потомки великого Чингиза по прямой линии. Жен касимовские ханы обычно брали из вольной степной Ногайской орды, а сами могли претендовать и на казанский, и на астраханский и даже на крымский троны — поэтому за происходившим в Касимове внимательно наблюдали и Турция, и Польша с Литвой, и Средняя Азия.

В Касимове завершилась жизнь знаменитой казанской ханши Сююн-беке (Сююмбике). Город стал священным местом для чингизидов, «куруком» — родовым кладбищем, где в каменном родовом мавзолее хотел быть похороненным любой татарский царевич. Рядом со старой мечетью стоял ханский дворец, ханская жизнь протекала в пирах, охоте и молитвах.

От прочих национальных поволжских городов Касимов всегда оригинально отличался. Во-первых, татары: в Касимове они никогда не были большинством, зато выделялись высоким уровнем образования. А касимовские татарские женщины даже вызывали неодобрение своих патриархально настроенных соотечественников: юные девы с бездонными черными глазами на фотографиях XIX века стоят с непокрытой головой, ай-ай-ай. В городе, кроме медресе, была татарская школа для девочек, где учили не только основам ислама, татарскому языку и домоводству, но и математике, географии, русскому и литературе. Был даже татарский театр «Чулпан» — «звезда». Татары в Касимове и до, и после революции, и сейчас — это купцы и фабриканты, врачи, учителя, меховщики и скорняки.

Касимов, возникший на стыке разных миров и окруженный русскими, татарскими и мордовскими деревнями, связанный Окой и Волгой со всем миром — от Астрахани и Персии до Нижегородской ярмарки, Москвы и Петербурга, — ухитрился стать не городом конфликтов, а городом контактов. Татары-мусульмане, крещеные татары, православные русские и старообрядцы нашли общий язык в торговле и ремесле.

Жители Касимова по-купечески прагматичны. Городское предпринимательство — самое внимательное к житейским потребностям: чего стоят ведерно-механический или утюжно-механический заводы, овчинно-шубная и сетевязальная фабрики! Касимовские купцы владели в Средней Азии огромными стадами овец, чей прекрасный мех тут превращался в мерлушковые шапки, шубы и воротники для петербургских щеголей.

С появлением на Оке пароходов касимовские купцы стали отъявленными пароходчиками. В городе еще живы люди, помнящие объекты купеческой гордости и жесткого соперничества — пароходы «Ундина», «Касимов», «Качков»... Александр Викулыч Качков со всей страстью относился к своему пароходному делу — даже лично предлагал пассажирам булку и стакан теплого молока, лишь бы те садились на борт его мощного и скоростного красавца, и в результате сумел-таки стать монополистом в пассажирском сообщении Касимова с Нижним Новгородом.

В местном краеведческом музее есть старая фотография: 1914 год, открытие городской электростанции, собрались лучшие люди города. Все в разных головных уборах: строгие английские кепи, солидные немецкие котелки, кондовые русские картузы, легкомысленные французские шляпы-канотье…

И вдруг я понял, что мне напоминает город, раскинувшийся у подножья древнего минарета. Это же Одесса! Все встало на свои места: кафе «Прибой», училище, из дверей которого выходят бравые будущие капитаны, ведущая к воде изящная и бесконечная лестница Рязанского спуска, объявление в одной из местных сувенирных лавок: «фото платное, один снимок — 50 руб. пожалуйста» и страстная любовь местного населения к мелкой и крупной торговле.

Некоторые проблемы горожане решают совершенно по-одесски. Однажды городская советская власть задумалась: а почему это у нас центр там, где соборы? Непорядок, перенесем его на новую улицу Ленина — и выстроили там горком партии и почту. «Да ладно, что вы такое говорите? — сказали (или подумали) касимовцы, — какой же это центр? Центр там, где площадь и соборы!». И всё: горком с почтой навсегда остались на глухих окраинных выселках.

Есть в Касимове и свой дюк Ришелье: для города это, конечно, царевич Касим. Памятник ему появился загадочным образом. Даже музейный экскурсовод не помнит, когда и после какого из конкурсов в сквере у мечети уселась каменная глыба, изображающая татарского хана с чашей: «были тут и какие-то другие скульптуры, но куда-то делись. А хан тут сам прижился». Касимовцы уверенно отождествили хана с Касимом, некоторые даже искренне верят, что это — древний памятник над его могилой.

Памятника Екатерине II в Касимове нету. Лучший памятник императрице, пожалуй, трогательное крылечко с легкими колоннами ионического ордера, пристроенное к мечети. Петр Первый, с опаской относившийся к слишком уж азиатскому, на его взгляд, ордынскому наследию в России, приказал мечеть снести, а образованная и толерантная государыня милостиво позволила касимовским татарам восстановить здание. Тогда неизвестный и явно русский зодчий и пристроил к мечети крылечко. Даже вышивки с цитатами из Корана касимовские татары нередко заказывали монахиням православного Раифского монастыря: а что такого? Они же и впрямь очень хорошо вышивали!

Еще одно касимовское сокровище — музей самоваров. И дело не только в коллекции, хотя такой просто нет больше нигде. Только здесь можно понять истинную роль самовара в русской культуре. Создатель и владелец музея, Михаил Петрович Силков, сорок лет назад прибыл в Касимов из Тулы без своего самовара. Теперь Силков продвигает идею, что «Россию, которую мы потеряли, мы потому и потеряли, что перестали пользоваться самоварами». И с обезоруживающей улыбкой добавляет: «В наш музей приходят только хорошие люди. А чего не сделаешь для хорошего человека?» -- и угощает чаем с сушками, медом и весьма кстати оказавшимся на столе свежайшим судаком.

В касимовском краеведческом музее — трогательные советские игрушки вроде коляски с плачущим, если ее катает экскурсовод, пупсом. В городском сквере — безумный революционный памятник начала 1920-х годов с барельефами из раскрашенной бронзы. В центре города — спроектированный самим Воронихиным странный и изящный собор. На улицах — бесчисленные ампирные и классические особнячки, монастыри и церкви, маленькие кафе с татарской кухней.

Такая вот Одесса на Оке. Кстати, татары до сих пор называют Касимов его старинным именем Хан-кирмен — ханская крепость. А город, переименованный Екатериной в Одессу, носил татарское имя Хаджибей.

Уже вечер, и снова петляет касимовский тракт по рязанским лесам, из глубинки в областной центр. Говорят, кто-то из касимовцев решил подсчитать, сколько поворотов на этой лесной трассе, насчитал четыре десятка и бросил. И то верно, касимовцы не склонны к пустым абстракциям.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100