Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Гиблое место

Васильевский остров — место гиблое. Около Биржи — врата ада, у сфинксов — вход в мир мертвых; чем эти пункты отличаются, трудно уяснить, но первое — плохо, а второе — прекрасно.

Васильевский остров — это Петербург в квадрате: не каждый тут приживется. «На Ваське» холоднее, чем в других районах, сильнее дует, а разведение мостов действительно может отразиться на ваших планах. Стоит отойти от набережных и первых парадных линий, как появляются заросшие травой дворы — редкость в каменном центре. На 6-й и 7-й линиях, около церкви на Малом проспекте, весной героически зацветает прижившаяся сакура. Около Академии Художеств исторически сложилось скрытое китайское поселение. В кварталах около гавани пустынно и живописно, как и в заведениях на набережных — ждут то ли туристов, то ли отчаянных моряков. Если вы ищете жилье в центре, риелторы уточняют: «Ваську рассматриваем или нет?» Чаще не рассматриваем. Но патриоты Острова находят здесь особенные, необъяснимые извне радости и демонстрируют вдвойне закаленный балтийский характер. Байка про василеостровского жителя, отвечающего на вопрос, когда он выберется на Невский: «Не знаю, я в этом году там уже был», — похожа на правду.

Здесь трудно заблудиться — основная схема улиц идеально проста: двадцать восемь линий пересекают три проспекта: Большой, Малый и Средний. Любая из линий рано или поздно выведет на проспект. Линия — это не улица, а одна ее сторона. Посередине изначально были прорыты каналы, но климат, почва и халтурное исполнение (каналы сделали слишком узкими, а жители, как водится, сбрасывали в них мусор) быстро изничтожили венецианскую идею.

На Васильевском находится самое старое городское кладбище — Смоленское. До него идет маршрутка, но интереснее дойти пешком. Короткий путь — от метро «Приморская» налево, через реку Смоленку и дальше по улице Беринга до ограды. В познавательных целях лучше выбрать дорогу подлиннее, от станции метро «Василеостровская» на Среднем проспекте. Если есть силы, можно начать прямо с набережной у моста Лейтенанта Шмидта, он же Благовещенский, и двигаться вглубь Острова по любой из линий. Хотя бы по пешеходной 6-й, где стоит памятник легендарному бригадиру Василию, тому самому Ваське. Свернуть на Средний или Малый проспект, добраться до Камской улицы и свернуть налево, к воротам кладбища. От египетских сфинксов — к Блаженной Ксении.

У входа памятная доска: «Здесь похоронена няня Пушкина» и похожая на памятную доску суровая вывеска «Словорубная мастерская». Мы на месте.

В глубине кладбища тихо, на главных аллеях очень оживленно. Летом здесь встречаются не только задумчивые юноши или девушки, ищущие первую могилу Блока под Бекетовским кленом, но и бодрые велосипедисты: главная аллея освоена как удобная дорога. На старых плитах выбиты якоря — символы спасения, их часто изображают на могилах погибших моряков. Впечатляет надгробие вице-адмирала Копытова: огромный каменный Андреевский флаг. Кресты кое-где вросли в стволы двухсотлетних деревьев. Из листвы выглядывают облупленные ангелы. Мирно спать здешним покойникам было непросто; достаточно вспомнить, что наводнение 1824 года полностью разрушило кладбище. Многие захоронения со временем затерялись, как могила пушкинской няни или мальтийских рыцарей, втайне перенесенных сюда с Каменного острова, другие были вскрыты и отправлены в организованные мемориальные некрополи. У Смоленской церкви камень обозначает место первого погребения Тараса Шевченко. Если верить в призраков, они должны метаться между городскими районами, перелетать через Неву, а то и дальше — с берега Днепра на берег Смоленки. Не всякий призрак долетит до середины.

Большая часть современных посетителей православной части Смоленского кладбища, не считая редких печальных похоронных процессий, приходит на могилу Ксении Петербургской.

Общеизвестные факты: Ксения Григорьевна Петрова — молодая жена придворного певчего, не пережившая внезапной смерти любимого мужа. «Не пережила» символически, но по сути буквально — в день похорон надела мужнин мундир, сказала: «Я жив, а Ксения умерла», — и с тех пор откликалась только на его имя. Когда мундир истлел, носила одежду форменных цветов, зеленую с красным. Раздала имущество и пошла странствовать, не брала подаяния больше копейки, жила на улицах, молилась в поле. Родственники пытались признать ее безумной — безуспешно. Предсказывала и устраивала людские судьбы, улаживала семейные дела. Многим помогла при жизни и, как принято считать, после смерти.

Год рождения Ксении неизвестен — между 1719-м и 1730-м. Традиционно считается, что вдовой она стала в 26 лет. Жила на Петроградской стороне, на улице Лахтинской. Никакими документами ее биография не подтверждается. Церковь относит ее к «Христа ради юродивым». Вот только юродивые — своего рода панки и анархисты, живущие в жесткой оппозиции к грешному миру — крайне редко помогают девушкам в поисках жениха, подносят тяжелые кирпичи рабочим и вообще участвуют в облегчении маленьких земных жизней. По официальной церковной версии, певчий Андрей Петров умер без покаяния, и вдова отмаливала его грехи. Однако в словах «Он жив, а я умерла» звучит не ужас перед вечным проклятием, а любовь и горе.

На многочисленных форумах, посвященных Блаженной Ксении, можно найти и текст «молитвы о замужестве», и простодушное уточнение: «Часовня слева от входа, не путать со Смоленской церковью справа!» В церкви женщине с непокрытой головой настойчиво вручают платок — не предлагают надеть, а порой без слов прямо суют в руки. У часовни такого не будет никогда. Да и странно было бы строго блюсти традиционный дресс-код у гроба женщины, вместо платья носившей мундир покойного мужа. «Матушка», как называют здесь Ксению, не поймет.

У часовни ритуал такой: надо написать записку, где вы подробно излагаете свою просьбу. Трижды обойти часовню (тут начинается народная магия), непременно против часовой стрелки. Потом зайти внутрь, выстоять очередь, чтобы прикоснуться к гробнице, или прислониться к стене часовни извне и высказать просьбу мысленно. Сердцем, как у писателя Сорокина. Потом оставить записку — там, где получится: либо в специальном ящике, либо в какой-нибудь щели здания (люди, конечно, предпочитают второе, хотя после ремонта отыскать щель непросто). И не уходить сразу, а дождаться знака. Какого — человек поймет сам.

На скамейке перед входом сидят самые продвинутые пользовательницы, пристально оглядывают медленно движущийся круг страждущих. Часовня в цветах внутри и снаружи. Со стороны этот хоровод похож на женский языческий клуб и вызывает некоторое изумление. Однако стоит попасть — чего никому не пожелаешь — в безвыходное положение, когда не остается других надежд, кроме как на чудо… Не будем праздно судить.

У восточной стены часовни полыхают свечки в закопченном ящике, защищающем пламя от ветра. Печальная женщина средних лет тихо рассказывает девушке совсем не церковного вида: «…сын заболел после армии, ждем операции. Если можете помочь, пожалуйста, помогите. Или просто помолитесь».

Девушка очень смущается.
— Конечно, конечно. Только у меня немного… Могу, но мало, извините.
— Так у всех немного, — женщина улыбается. — Спасибо. Я и не прошу много. Если есть, сколько можно…

На ступеньках станции метро «Василеостровская» мы разговариваем со знатоком местных чудес, уроженцем Васильевского острова Дмитрием. Он только что закончил речь о том, что родной воздух очень бодрит (сам давно переехал в более мягкий район), но остров — место гиблое. Около Биржи — врата ада, у сфинксов — вход в мир мертвых; чем эти пункты отличаются, трудно уяснить, но первое — плохо, а второе — прекрасно.

— А Ксения?
Дмитрий пожимает плечами. Он про все говорит так, будто вынужден повторять очевидные вещи.
— Она кладбищенский дух. На Смоленском такого много. Мы всегда туда ходили, когда школу прогуливали. Там хорошо, между могилок-то. А Ксения — ну да, видят ее.
— Где видят?
— По крыше ходит. По часовне, — Дмитрий словно удивляется, «а где ж еще?», и продолжает неожиданно: — Она мою бабушку убила.
— Как это? — трудно представить, что у человека, знающего входы и выходы ада, вообще имелась какая-то бабушка.
 — Бабушка ходила к ней все время, просила о чем-то, а потом под трамвай попала. Когда шла с кладбища. Вот это она, Ксения.

На такое сообщение трудно сразу что-то ответить.

— А желания все-таки исполняет?
— Вот так она их и исполняет! — Дмитрий почти теряет невозмутимость. — Исполняет, да не то, о чем просят.

Получается нечто вроде океана Солярис: Ксения исполняет не то желание, которое на поверхности, а то, которое сама разглядит в глубине души. Для прибегающего к ее помощи это может стать большой неожиданностью. Будешь просить, допустим, Васю, «благородного, доброго, красивого, успешного», как в тексте молитвы о замужестве, а она определит для тебя Петю, и очень настойчиво. Но по сути эта версия не сильно противоречит традиции: просьбы надо излагать письменно, а пока напишешь, поневоле задумаешься, чего на самом деле хочет твое сердце. Один из ярких примеров исполнения заветного желания у всех на виду: Ксения Собчак, по рассказам ее матери, вымолена именно таким образом.

Раз положено ждать знака-ответа, погуляем по кривым дорожкам, посмотрим на каменных ангелов, кресты, новые богатые могилы почти в стиле «русский шансон» (есть и такие), почитаем надписи на памятниках. Они тоже могут стать ответом. Есть универсальный знак — встреча со старушкой, в облике которой проявляются канонические черты: зеленый и красный цвет в одежде, седая прядь, спадающая на лицо. А может быть, обычная старушка остановится, задаст вопрос или, наоборот, ответит вам.

Правда это, предрассудок или игра, не важно. Будьте внимательны к старушкам — в любом случае не помешает.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100