Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Мир Титанику

Создатель и пилот глубоководных «Миров» Анатолий Сагалевич - о дружбе с Джеймсом Кэмероном, о тайнах подводных и политических, о «Мирах» на «Титанике» и о том, что на самом деле скрывает бездна.

Ровно 100 лет назад, в ночь с 14 на 15 апреля 1912 года, произошла одна из самых известных катастроф в истории человечества: в результате столкновения с айсбергом погиб «Титаник». Шедевр кораблестроения, крупнейший пассажирский лайнер своего времени затонул за 2 часа 40 минут, забрав с собой в ледяные воды Атлантики больше 1500 жизней.

«Титаник» всплыл в массовом сознании только в 1997-м, после выхода на экраны одноименного фильма Джеймса Кэмерона. До тех пор ни научные публикации, ни документальные, ни художественные фильмы (один из которых даже получил «Оскар» в 1953 году) не привлекали столько внимания к загадочной гибели абсолютно надежного корабля.

Одна из причин феноменального успеха фильма Кэмерона — личный интерес режиссера к глубоководным исследованиям и одержимость подлинными обстоятельствами трагедии. За разгадкой он спустился к останкам «Титаника», покоящимся на глубине 3784 метра. В 1997-м документальные съемки остова гигантского лайнера, включенные в художественный фильм, поразили зрителей не меньше, чем сцены с Леонардо ди Каприо и Кейт Уинслет под саундтрек Селин Дион.

Научная экспедиция в бездну, оплаченная Голливудом, в итоге стала первым крупным прорывом в исследовании обстоятельств гибели «Титаника». Сегодня цепочка событий, приведших к катастрофе, восстановлена вплоть до роли некачественных болтов и заклепок на корпусе судна.

Ни грандиозный фильм, ни поразительные открытия могли бы не состояться без российского участия, о чем любят при случае напомнить наши СМИ. Погружение на глубину почти 4000 метров даже сегодня, после покорения рекордной глубины Марианской впадины, нельзя назвать легкой прогулкой. За последние 100 лет к останкам «Титаника» погружалось меньше людей, чем летало в космос. Аппаратов, способных опуститься на такую глубину, в мире всего пять: французский Nautile, американский Sea Cliff, японский Shinkai 6500 и два русских «Мира». Для спуска к «Титанику» Кэмерон выбрал наши «Миры».

Максимальная глубина погружения «Мир-1» — 6170 метров, «Мир-2» — 6120 метров. Вместе они образуют единственный в мире комплекс из двух глубоководных обитаемых аппаратов. «Миры» погружались на дно Байкала и работали в Северном Ледовитом океане, участвовали в консервации реактора атомной подводной лодки «Комсомолец» и исследовали место трагической гибели «Курска».

Глубоководный аппарат «Мир-1» с первого дня пилотирует Анатолий Михайлович Сагалевич — разработчик обоих «Миров», заведующий лабораторией глубоководной техники Института океанологии РАН, доктор технических наук, профессор, Герой России, кавалер многочисленных орденов. А также друг и наставник оскароносца Джеймса (для Сагалевича — Джима) Кэмерона и обладатель собственного «Оскара», подводного: в 2002 году Сагалевич получил высшую награду Академии подводных наук и искусств США.

Для корреспондентов Strana.ru столетняя годовщина гибели «Титаника» стала предлогом к большому разговору с Анатолием Сагалевичем. О дружбе с Джеймсом Кэмероном — научной и человеческой, о тайнах — подводных и политических, о законах популярности катастроф и о том, что на самом деле скрывает бездна.

- Анатолий Михайлович, все так или иначе слышали, что российские аппараты «Мир» использовались для съемок фильма «Титаник». Но ведь это было не первое погружение к останкам легендарного лайнера?

- «Миры» были созданы для научных исследований, но в 1991 году стало очевидно, что СССР скоро перестанет существовать, и бюджетное финансирование пропадет полностью. Так и произошло. Нам нужно было думать, как жить дальше. Я стал искать варианты и познакомился с режиссером Стивеном Лоу и канадской фирмой IMAX. В итоге в 1991 году мы начали работу с IMAX. Это была первая глубоководная киносъемка в истории человечества. И первая международная экспедиция такого масштаба: на борту нашего научно-исследовательского судна «Академик Мстислав Келдыш», специально оборудованного для работы с «Мирами», было 28 иностранцев из США и Канады. Кроме IMAX, там была команда National Geographic. Они уже тогда снимали фильм в 3D — на небольшие камеры, но фильм получился очень качественный и пользовался большим успехом. Третий фильм снимал Эл Гиддингс из CBS.

- Почему именно «Миры»? Ведь подобные аппараты есть у французов и американцев.

- Стивен тогда выбрал именно «Миры», потому что у них достаточно большой центральный иллюминатор, чтобы снимать через него громоздкими камерами IMAX. Кинокамера стояла прямо в обитаемой капсуле, занимала много места и закрывала центральный иллюминатор. Было очень неудобно — пилоту приходилось управлять аппаратом, глядя в боковой иллюминатор. Тем не менее, фильм был снят и показан.

В 1992 году состоялась премьера фильма Гиддингса «Treasure of the deep», на которую он пригласил Кэмерона. После этого Джим прилетел в Москву знакомиться. Оттуда мы вместе полетели в Калининград, посмотреть «Келдыша» и «Миры». С этого и началось наше знакомство и сотрудничество. Два года ушло на переговоры, встречи и обсуждение сценария, и осенью 1994 года было принято решение: фильму быть. В 1995 году состоялась экспедиция «Миров» на «Титаник», во время которой мы и сняли те самые кадры, которые позже вошли в фильм. Надо сказать, что технически работать в этот раз было проще: мы разместили кинокамеры в специальных защитных кожухах снаружи прочной сферы на специальном поворотном устройстве. Джим сам управлял этим устройством.

«Титаник» в лучах «Мира»<br>Фото из архива Лаборатории морской техники Института океанологии им. П.П. Ширшова. Strana.Ru

«Титаник» в лучах «Мира»
Фото из архива Лаборатории морской техники Института океанологии им. П.П. Ширшова

- Какие чувства Вы испытали, увидев своими глазами останки «Титаника», материальные свидетельства катастрофы?

- Роскошный лайнер, совершенный в техническом плане, даже опередивший свое время... Сейчас это груда железа на океанском дне. Первое чувство, которое испытываешь — досада. Понимаешь, что если бы люди были бдительнее, катастрофа могла не произойти. Все, кто шел на «Титанике» через Атлантику, были абсолютно уверены: на этом судне утонуть невозможно. Конструктор «Титаника» лично был на борту, полностью уверенный в своем детище. Все судно было разделено на шестнадцать водонепроницаемых отсеков. Даже если бы три из пяти носовых отсеков оказались затоплены водой, судно все равно осталось бы на плаву. Лайнер бы не утонул, даже врезавшись в скалу. Но события развивались по наихудшему сценарию, вероятность — один на миллион: скользящий удар айсберга сорвал обшивку сразу пяти носовых отсеков. Если бы они не отвернули... Но потом чувство досады сменилось простым человеческим любопытством: захотелось исследовать лайнер.

- Участники экспедиции вспоминают, как во время одного из погружений к «Титанику» на дне нашли золотую розу. Подняли ее манипулятором «Мира», рассмотрели, сфотографировали — и положили обратно. Почему вы ничего не поднимали с лайнера?

- Уже в начале съемок мы увидели много предметов, выпавших из корабля. Но мы заключили соглашение, по которому обязались ничего не поднимать. Дело в том, что право на все вещи с «Титаника» принадлежит компании RMS Titanic, которая периодически снаряжает экспедиции по подъему предметов. Что-то идет в музеи, что-то в частные коллекции. Единственное, что мы подняли, — это шесть кусков металла: заклепки, куски обшивки, — чтобы проанализировать, как морская вода и давление влияют на металл. Все они были переданы в Бедфордский океанографический институт в Галифаксе.

- Кэмерон погружался на «Титаник» так часто, что провел времени на судне больше, чем его пассажиры...

- Он суммарно в «Мирах» сделал 51 погружение. Из них двенадцать — к «Титанику» во время съемок художественного фильма. Но кроме этого фильма мы сделали еще три. Это «Призраки бездны» (Ghosts of the Abyss), «Пришельцы глубин» (Aliens of the Deep) и «Бисмарк». Все эти фильмы в формате 3D шли в кинотеатрах. Кроме того, в 2005 году мы с Джимом снова погрузились к «Титанику»: протянули оптоволоконный кабель на глубину 3700 метров и по каналу Discovery сделали прямой эфир с «Титаника».

- Почему гибель именно этого судна привлекает так много внимания? Ведь по масштабам и количеству жертв катастрофа «Титаника» даже не самая крупная, но о других почти никто не помнит. В Англии и Соединенных Штатах создано множество музеев, посвященных «Титанику» — эти страны активно монетизируют катастрофу. А кто в современной России помнит гибель санитарного судна «Армения», потопленного в 1941 году? На дне Черного моря тогда остались больше 5000 душ...

- Катастрофа «Титаника» стала одной из первых трагедий подобного масштаба, которая прогремела на весь мир. Уникальный случай. Погибло очень много богатых людей, и не только они — жертв в тот день было много... Но дальше про «Титаник» забыли — при том уровне развитии техники никто не думал, что корабль можно найти, и уж тем более поднять. Про «Титаник» вспомнили только в начале 1980-х, когда появилась гидроакустическая техника, которая позволила его обнаружить — локаторы бокового обзора, буксируемые аппараты и прочее. Первым энтузиастом «Титаника» стал Джек Грин, нефтяной король — он финансировал поиски, и в 1985 году Роберт Баллард обнаружил «Титаник». Для Балларда «Титаник» стал удобным и громким объектом, на котором можно было опробовать новые технологии. Именно с демонстрации возможностей новых средств поиска и началась «раскрутка» этой катастрофы.

Я бы не сказал, что так же можно «раскрутить» любое кораблекрушение. За прошедшее время было очень много катастроф. Можно попробовать раскрутить на локальном уровне, но достичь такой же популярности в мировом масштабе, скорее всего, не получится. В 1865 году на Миссисипи затонул колесный пароход «Султанша». 1653 погибших, крупнейшая в истории человечества катастрофа на речном транспорте и вторая по масштабам катастрофа гражданского корабля. Но об этом знают только в самих Соединенных Штатах, да и то немногие.

- Немногие знают и о других ваших погружениях, кроме «Титаника». Расскажите о них подробнее.

- С Кэмероном мы опускались к немецкому линкору «Бисмарк». Позже мы делали серию погружений к гидротермальным полям — особым местам на дне океана, откуда бьют струи воды температурой выше 300 градусов Цельсия. Об этих гидротермальных источниках и животных вокруг них Кэмерон снял очень интересный фильм «Aliens of the Deep». У нас в прокате он почему-то шел под названием «Танец бездны». Когда спросил, почему так, прокатчики ответили — для привлечения публики. Мол, «пришельцев глубин» никто не поймет, а если мы скажем, что кто-то на глубине пляшет, то люди сразу заинтересуются.

Однажды Джим специально прилетал на Байкал — мы договорились отпраздновать его день рождения на озере. В итоге отметили его 56-летие на глубине 1400 метров. Кстати, однажды мы отметили мой день рождения на пути к Титанику — делали пробное глубоководное погружение на глубину 4000 метров, чтобы испытать оборудование, кинокамеры.

Джеймс Кэмерон и Анатолий Сагалевич<br>Фото предоставлено А.М.Сагалевичем. Strana.Ru

Джеймс Кэмерон и Анатолий Сагалевич
Фото предоставлено А.М.Сагалевичем

- Мы знаем Кэмерона по его репутации: самый успешный режиссер и неутомимый, даже рисковый, исследователь. Вы знаете Кэмерона лично — что нужно добавить к этому образу?

- Джим не просто фильммейкер, как говорят. Он весьма грамотный инженер, отлично разбирается в науке. У него есть один курс университетского образования в области морской биологии. Когда он в первый раз приезжал в Москву и общался с нашими биологами, те очень удивились, что он знает некоторые редкие виды из тех, что обитают на больших глубинах.

Мы знаем друг друга уже двадцать лет. Я бы сказал, что нас связывает гораздо больше, чем официальные отношения. Мы дружим семьями, периодически ездим друг к другу в гости. Его глубоководная школа была как раз на аппаратах «Мир». За это он до сих пор меня благодарит и называет своим учителем. Он не забывает того добра, которое ему делали, это очень приятно.

- За разговорами о кино как-то забывается, что «Миры» создавались в первую очередь для научных целей. Для каких именно?

- Весь спектр наук. Мы даже с «Титаника» привезли достаточно информации, чтобы написать научный труд о фронтальной зоне Гольфстрима; во время работы на подводной лодке «Комсомолец» мы провели подробные океанологические исследования. Все эти книги на полке — лишь маленькая толика трудов, которые были написаны по информации, полученной с помощью «Миров». Восемнадцать монографий по геологии, биологии, микробиологии, геохимии, гидрофизике...

- «Миры» построили в Финляндии. Неужели советская промышленность была неспособна изготовить такие аппараты?

- У нас был проект на этот аппарат, было техническое задание, которое мы обсудили с нашими ведущими предприятиями. Создание единичного и крайне сложного аппарата требовало переориентации производства, а значит — повышенных затрат времени и денег. Все отечественные заводы, с которыми мы общались, выдали время работы 12-15 лет. Нас это, конечно, не устраивало. Мы начали искать партнеров за рубежом. В 1970-е годы мы в Канаде построили два глубоководных аппарата «Пайсис» (Pisces), поэтому мы обратились в первую очередь к канадцам. Но поработать с ними не получилось — в то время на всю глубоководную технику было наложено эмбарго, экспортировать ее в Восточный блок было запрещено. У нас и с «Пайсисами» были проблемы. Американцы напрочь блокировали все попытки создать аппараты в Канаде, а потом просто финансово задушили фирму «Canadian Underwater Vehicles».

Мы стали наводить контакты с европейскими странами, вели переговоры с Швейцарией, с Жаком Пикаром. Но всё упиралось в запрет на экспорт различных материалов и оборудования в страны соцлагеря. Оказалось, что на Финляндию эти запреты не распространяются, поэтому мы заключили контракт с финской фирмой «Rauma Repola», хотя у этой фирмы не было опыта строительства глубоководных обитаемых аппаратов. Зато такой опыт был у нас. Кроме того, у нас был опыт эксплуатации «Пайсисов», которые хоть и были одними из лучших глубоководных аппаратов того времени, но имели массу конструктивных недоработок. Мы это смогли учесть в «Мирах».

«Миры» строили в Финляндии два года. Я лично присутствовал и фактически руководил строительством этих аппаратов, потому что у финнов просто не было подобного опыта. Кстати, после окончания строительства американцы задавили «Rauma Repola» санкциями, как до этого поступили с канадцами.

В 1994 году Американский центр развития технологий признал, что аппараты «Мир» являются технически самыми совершенными из всех существующих. Спустя двадцать пять лет ситуация не изменилась.

- А как же Deepsea Challenger, на котором Джеймс Кэмерон недавно опустился в Марианскую впадину? Он погрузился на глубину 10898 метров...

- Мы с Кэмероном обсуждали этот проект и раньше. Еще в 2005 году обсуждали конструкцию его аппарата. И позже, в процессе строительства, я консультировал его по некоторым техническим вопросам. Аппарат, на котором погружался Джим, был создан для одной единственной задачи — погрузиться на дно Марианской впадины и снять фильм. Кэмерон сделал его для себя и под себя, кроме него этим аппаратом управлять больше никто не может. Это аппарат не для науки. Для исследований должен быть большой многоместный аппарат вроде «Мира». Обязательно многоместный, чтобы кроме пилота на борту были ученые. Это научный подход к глубоководным погружениям.

- Вы первым погрузились в «Мирах» на отметку 6000 метров, провели их сдаточные испытания. Какие чувства испытывали, доверяя свою жизнь новому, еще не проверенному аппарату? Проще говоря, было страшно?

- 6170 метров, если быть точным. Испытательные погружения мы делали в течение двух суток — 12 и 13 декабря 1987 года. Страшно было или нет... Как бы вам сказать... Конечно, был мандраж. Большая глубина, одиночество — все это психологически очень сложно. Главное — правильно морально себя настроить. Очень важно понимать, что всегда есть возможность всплыть — сбросить балласт и ракетой полететь вверх. Когда ты знаешь, что делаешь, страх отходит на второй план. Перед испытательным погружением мы испытали все основные системы, поэтому особых сомнений в том, как все пройдет, у нас не было. Конечно, не все было просто, была масса отказов. На глубине ниже 5000 отказали насосы, откачивающие балластную воду. По сути — ситуация аварийная. Но страха не было, был скорее здоровый расчет: если мы сейчас не дойдем до 6000, то «Миры» еще долго не примут. А потом — любопытство: дойти до дна, хотя эхолот отказывался его показывать. После этого погружения был гарантийный ремонт, все проблемы исправили.

- Вы, как ученый, были готовы у такому погружению. А что чувствует «простой человек» во время спуска на такую глубину? Билл Пэкстон, говорят, нервничал и каждую минуту задавал пилоту «Мира-2» Евгению Черняеву беспокойные вопросы: что будет, если датчик кислорода покажет ниже 19? Немного шумит — это нормально? А батарея в порядке?

- Боязнь глубины — естественное для каждого человека чувство. Но все члены съемочной команды понимали, что имеют дело с опытными людьми, поэтому быстро пришли в себя.

- Среди тех, кто погружался в «Мирах», были люди, летавшие в космос?

- У нас на борту был астронавт Оуэн Гэрриот, который в свое время установил рекорд пребывания в космосе. Он, как человек с космическим опытом, прекрасно понимал, что это дело непростое, связанное с большим риском. В космосе за бортом нулевое давление, а под водой, при погружении на тот же Титаник, внешнее давление 380 атмосфер. Повышенная степень риска. Первое, что он сказал, когда впервые залез в подводный аппарат: «Покруче, чем у нас!» Погружение ему очень понравилось, он потом еще раз к нам приезжал, чтобы на дно Байкала погрузиться.

- Сын астронавта Оуэна Гэрриота в итоге стал шестым космическим туристом. А можно ли считать таких пассажиров как его отец «глубоководными туристами»?

- Для таких людей это было не развлечение, а, скорее, школа глубоководных погружений. У нас появилась идея, мы дали рекламу — откликнулся партнер. В 1998 году мы начали сотрудничать с фирмой Deep Ocean Expeditions и сделали несколько погружений к «Титанику» с пассажирами на борту «Миров». Желающих было не очень много, но четыре экспедиции мы с туристами провели. Последнюю — в 2002 или 2003 году. Всего мы погрузили к «Титанику» человек семьдесят. Все — люди неординарные. Ученые между спусками брали пробы воды, изучали образцы животных, осадочного материала. И получали от этого огромное удовольствие, с судна со слезами на глазах уходили, многие писали, просили опять взять их в поход. Многие, кстати, сходили с нами на «Бисмарк». Одна женщина из Австралии была с нами на восьми гидротермальных полях Атлантики и Тихого океана. Это своего рода зависимость.

- Есть ли вероятность, что появится такое направление как глубоководный туризм?

- Подобные погружения — огромная ответственность. «Миры» — единственные аппараты, которые работали в этом направлении. Я знаю всех людей, которые в мире занимаются глубоководным туризмом, и они в один голос говорят, что мы делали невозможные вещи и вроде бы даже неразрешенные. По международным правилам, есть определенные нормы устройства туристического аппарата: обязательно должно быть два люка, обязательно должен быть туалет и так далее. Как правило, туристические аппараты погружаются на глубины 20-30 метров и возят по 30-40 человек. Естественно, ни о какой «большой глубине» тут речи не идет.

- Сколько стоит одно погружение? Отдаленно сопоставимо со стоимостью полета в космос?

- Совершенно не сопоставимо. В 2002 году люди платили по 36 тысяч долларов. Небольшие деньги, если учесть, что один день похода «Келдыша» стоил 25 тысяч долларов. В любом случае, на эти деньги мы организовывали экспедиции. Нас часто ругали и за туристов, и за работу с киношниками, и с коммерческими фирмами. А как иначе? С начала девяностых мы работали без бюджетного финансирования, жили только благодаря тому, что мы сами зарабатывали...

P.S.

Летом 2011 года «Миры» работали в Швейцарии, исследовали подводный мир Женевского озера. Использовать знаменитые «шеститысячники» для работы на глубине 310 метров — все равно что заколачивать гвозди микроскопом. И все же это была работа. Вскоре после этого задания глубоководные аппараты, созданные специально для Института океанологии РАН, передали под контроль Госкомимущества, их юридическая судьба пока не определена. Не меньше вопросов вызывает и судьба научно-исследовательского судна «Академик Мстислав Келдыш». После экспедиции на Штокмановское месторождение в 2011 году корабль причалил не в Калининграде, а в порту Мурманска. Все чаще администрация Института поднимает вопрос о переоборудовании «Келдыша» в круизное судно.

Бездна хранит еще много тайн. Кто и как будет их разгадывать в будущем — решается на суше.

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100