Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Тайное венчание

Самая романтическая и волнующая тайна изящного XVIII века - брак императрицы Елизаветы Петровны с бедным казаком, бывшим певчим и скотником Алешкой Розумом.

Неравный брак — сегодня повод для усмешек и сожалений, первый и последний шаг в карьерной лестнице, словом, все, что угодно, кроме самого главного — настоящей любви. А вот царственные супруги и любовники изящного XVIII века подавали совсем другой пример — тогда неравные браки были окружены флером таинственной романтики и назывались затейливым словом «морганатические».

Одним из самых ярких примеров нетривиальной истории любви был роман императрицы российской Елизаветы Петровны с Алексеем Разумовским — бывшим казаком, певчим и скотником Алешкой Розумом.

Купидоном здесь выступил полковник Федор Степанович Вишневский, возвращавшийся из гастрономического тура по Венгрии (тогда токайское особо почиталось при дворе Анны Иоанновны) через украинскую деревню Лемеши. Там-то он и встретил молодого певчего, якобы обладателя удивительного баса, мощь которого тот демонстрировал в местной церкви. Вельможа, зная о спросе на хороших певчих из Малороссии, прихватил юношу с собой — и тем решил его судьбу.

Алешка и сам был не прочь попасть в столицу — подальше от отца, запойного пьяницы казака Григория Розума (после очередной чарки тот любил приговаривать: «Шо за голова, шо за розум!»). Папаша однажды чуть не прибил родного сына, запустив в него топор, после чего Алешка сбежал к местному дьячку — учиться грамоте, петь псалмы и пасти овец. А тут — столица!

В Петербурге, по велению судьбы, живописный казак попался на глаза царевне Елизавете, уже известной легким нравом и падкой до мужской красоты и харизмы. Из воспоминаний маркиза де ля Шетарди, 1742: «Это действительно красавец, брюнет с окладистой черной бородой, черты которого, уже сложившиеся, имеют всю привлекательность, какую только может иметь деликатное лицо. Рост его также бросается в глаза. Он высок, широкоплеч, с нервными членами. Хотя в его манере держаться остается нечто неуклюжее, результат воспитания и происхождения, однако заботы царевны, направленные на то, чтобы вышколить его, могут исправить этот недостаток». Заботы заключались, кроме прочего, в уроках танцев, которые недавний пастух брал у придворного учителя прямо в присутствии цесаревны.

Из певчего в царском хоре Алешка неожиданно превратился в талантливого бандуриста (природный бас отчего-то в одночасье его подвел), затем в графа Разумовского, любовника и фаворита Елизаветы, а с 1742 (или 1744) года — в законного, хотя и тайного, по преданию, супруга Ее Величества.

При всех изысках жизни императорского фаворита Разумовский, по схожему мнению историков, отличался спокойным характером и не был жаден до денег и власти. Политика не была его увлечением, он даже не принимал активного участия в перевороте, устроенном Елизаветой. И хотя влияние его на императрицу было несомненным, он никогда не задавался и не пытался прыгнуть выше свой фаворитской головы. Например, он никогда не забывал о своем происхождении. Назначенный в 1744 году графом Священной Римской Империи на основании диплома Карла VII, приписавшего ему княжеское происхождение, он первым высмеял эту фантастическую генеалогию. Фаворит совершенно не стыдился своих бедных родственников, но и не стремился во что бы то ни стало продвинуть их на высокие посты. Мать Разумовского, получив от императрицы приглашение и приехав в Москву, вскоре заскучала в роскошных каменных палатах. Несмотря на благосклонность Елизаветы, она сама попросилась домой — однако прежде, по легенде, присутствовала на венчании сына и царицы в подмосковном Перове.

Кроме того, Разумовский никогда не стеснял свободу Елизаветы и мирно терпел в спальне своей венценосной жены более молодых и горячих, чем он, гостей — некоторые впоследствии становились ее фаворитами. Однако не зря именно Разумовский во все время жизни и правления темпераментной императрицы считался ее истинным супругом — нежные чувства они оба сохранили до самого конца, и он был предан ей, как никто.

Дюкло в мемуарах своих пишет, что из этого брака произошло 8 детей, но ни одного Елизавета не пожелала признать официально. Поэтому подруга и доверенная в любовных похождениях царицы, итальянка Джованна, приняла их всех «на свой счет». Большая часть этих незаконорожденных царевичей и царевен была распределена по монастырям, некоторых же из них отправили за границу, и лишь один из елизаветиных птенцов, названный Закревским, пользовался счастьем находиться в том же Санкт-Петербурге, где его «возлюбленная maman развратничала напропалую». Да и знаменитейшая история княжны Таракановой, выдававшей себя в Европе то за персидскую принцессу, то за дитя любви Елизаветы и Разумовского — сгущает атмосферу таинственности, окружающей историю этого брака.

Перово

Хотя фактический материал не дает простора для фантазии, московские городские легенды всегда позволяют взглянуть по-особенному на сохранившиеся до наших дней здания.

В соревновании за звание Того Самого Места, где сочетались тайным браком Самодержица Всероссийская и певчий пастух из Малороссии, очевидную лидирующую позицию занимает церковь Знамения в Перово. Правда, вместе с легендой нужно принять и расхождения в дате предполагаемого брака: то ли 1742, то ли 1744 год. Известно лишь, что в 1743-м Перово приобрела российская казна, и в следующем году императрица Елизавета Петровна пожаловала владение Алексею Григорьевичу Разумовскому, своему фавориту.

«...Государыня особенно полюбила Перово, — рассказывает биограф Разумовских, — она одарила церковь дорогою утварью, богатыми ризами и воздухами, шитыми золотом и жемчугом собственной работы».

Такой дорогой подарок однозначно свидетельствует об особых чувствах императрицы к церкви, которая по сей день стоит в Перове. Сегодня этот храм в стиле «московского барокко» — все, что осталось от первоначального церковного строения, имевшего и ризницу, и гульбище. А в 1748 году здесь вырос дворец, выстроенный Бартоломео Растрелли по приказу Елизаветы. Дворец был окружен роскошным пейзажным парком с липовой аллеей, изящными беседками, фонтанами и прудами. Простоял шедевр, правда, недолго — всего 6 лет, но эти годы были отмечены чудесным расцветом перовской усадьбы, доставшейся Елизаветиному фавориту.

Вероятно, венчание проходило в Перове в ноябре 1744 года, когда двор находился в Москве. Лишние свидетели этому таинству, конечно, были не нужны. Но надо заметить, что присутствие Федора Дубянского, духовника Елизаветы, само по себе было признаком согласия двора на этот тайный брак. Бракосочетания царствующих особ имеют обыкновенно достаточно серьезную политическую подоплеку и просто так, по одним только любовным желаниям не совершаются. Окружение молодой и весьма темпераментной императрицы, в том числе и ее духовник, справедливо опасались, что на руку русской царицы, ко всему прочему довольно красивой и очевидно увлекающейся, будут претендовать европейские отпрыски монарших фамилий. Если б один из принцев преуспел в своих домогательствах, то уж непременно, усевшись на русский трон, перетащил бы ко двору и свою многочисленную свиту, которая подвинула бы елизаветинских сановников и вельмож. Так что, какую бы тайну ни делали из уютного венчания в маленькой перовской церкви, российский двор свое дело знал — отдавая дань исторической справедливости, можно понять, что бесхитростный малоросс был не только люб Елизавете, но и выгоден всему ее окружению. Ну, а то, что Разумовский был предан своей супруге до конца дней — это уже исторический факт.

Покровка

Городские легенды совершенно немилосердны друг к другу — в истории тайного брака российской императрицы и украинского пастушка уже который век соперничают церковь в Перове и храм Воскресения Словущего в Барашах (ул. Покровка, 26/1).

Чрезвычайно популярна версия, что именно на Покровке венчались Елизавета и Разумовский, а в стоящем по соседству «доме-комоде» молодые провели свадебное торжество и свою первую брачную ночь. Вторую часть этой легенды дотошные краеведы уже классифицировали как явный вымысел. А вот с храмом все не так очевидно. Непреложным символом морганатического брака, совершенного в стенах Воскресенской церкви, считали золоченую деревянную корону, которая украшала купол высокой церковной колокольни аж до 1934 года: «Много красивых легенд было связано с ней. Говорили, что когда-то в этой церкви венчались влюбленные брат и сестра, не подозревавшие о своем родстве. Когда священник повел их вокруг аналоя, брачные венцы внезапно сорвались у них с головы, вылетели из окна, и опустились на церковный купол. Так провидение предотвратило кровосмешение».

За версию с венчанием на Покровке говорит пристальное внимание монархини к этому вполне обычному храму: по словам историка Н.И. Павленко, императрица одарила церковь богатыми ризами, церковной утварью, иконами и окладами к ним. Легенду записал в XIX веке Снегирев: «В возобновлении и украшении храма Воскресения участвовали императрица Елизавета Петровна и граф Алексей Григорьевич Разумовский, имевший к нему особенное благоволение. Предания старожилов к этому добавляют, что на память благодарственного молебна... его глава по ее повелению увенчана императорскою короною, которая и доныне украшает купол. При ней в верхней церкви устроен великолепный иконостас с живописными образами, а нижний пол устлан чугунными плитами, лежавшими дотоле в Синодальном дворе».

Но церковь в Перове не сдает своих позиций: еще одна версия гласит, что Покровка в Барашевской слободе стала лишь местом временной остановки Елизаветы и Разумовского по пути из Перово — как раз после венчания. Молодые остановили здесь коней, вошли в храм, отстояли обедню и даже любезно угостились чаем в доме у священника. И будто бы после этого случая, очарованная храмом и его окружением, решила императрица выстроить роскошный дворец в подарок своему мужу не где-нибудь, а именно на Покровке, рядом с церковью Воскресения. И снова в этой истории «всплывает» знаменитый на всю Москву «дом-комод».

Покровское

Родилась Елизавета Петровна в Коломенском, но не оно, а другое имение, Покровское, стало для дочери Петра местом, которое она предпочитала в Москве всем другим и с которым были связаны самые светлые воспоминания ее развеселой молодости.

Когда на свой небольшой срок на престол взошла Анна Иоанновна, ее молодая кузина оказалась в опале и была сослана в Москву. Ссылка оказалась не такой уж тягостной — во-первых, Покровское запомнилось Елизавете веселой соколиной и псовой охотой вместе с юным императором Петром II, в 1728 году впервые приехавшем в Москву и до глубины души очарованным своей восемнадцатилетней августейшей теткой. Вместе они, ровно как на картине Валентина Серова 1900-го года, выезжали в Сокольниках на удалую охоту и отдыхали затем в деревянном Покровском дворце.

Попав в подмосковную усадьбу снова, Елизавета Петровна с душой принялась за то, что умела лучше всего на свете — окружать себя красивыми и дорогими вещами и развлекаться напропалую. Выстроив в Покровском новый, модный и роскошный дворец, она принялась устраивать здесь гуляния и балы, танцевать на которых друзьям цесаревны приходилось в компании с покорными хозяйке покровскими крестьянами. Московский историк, писатель И. К. Кондратьев пишет, что, «будучи от природы веселого характера, княжна участвовала здесь в праздничных хороводах, составленных из покровских девиц и молодиц, одеваясь в их красивый костюм: в цветной атласный сарафан и кокошник, или в парчовую кику с дробницами из жемчуга и с позументом, или просто по-девичьи, вплетая в трубчатую косу свою ярославскую ленту...».

В большой московский пожар в мае 1737 года дворец выгорел полностью. А уже после переворота, в 1742-1743 годах, он был вновь отстроен и превратился в нарядный барочный дворец. Сюда, согласно очередной городской легенде, «прекрасная Елисавет» привозила до свадьбы своего новоиспеченного возлюбленного Алексея Разумовского, сюда же молодожены приехали на свой «медовый месяц» после перовского (или покровского) венчания.

Следующий визит Елизаветы Петровны в Покровское также был связан с романтической историей. В 1748 году она почти год прожила в своем любимом дворце вместе с Разумовским. Но счастье семейной пары было разрушено очередным увлечением влюбчивой императрицы. О времена, о нравы! — новым фаворитом ее стал 19-летний (т.е. младше монархини на 20 лет) красавец Никита Бекетов, гостивший во дворце в составе театральной труппы.

Позже Бекетов, как когда-то Разумовский, уступил место в сердце и будуаре императрицы очередному фавориту, молодому Ивану Шувалову. Но к тому времени супруг Разумовский уже давно перестал терять голову от ревности и сохранял свойственные ему рассудительность и спокойствие.

По иронии судьбы, спустя почти 100 лет после смерти Елизаветы Петровны, простояв целый век в запустении и пыли воспоминаний о жизни любвеобильной императрицы, Покровский дворец превратился в женский монастырь. Резные своды и анфилады, хранившие отзвуки любви одной великой женщины, стали пристанищем сестер милосердия — очевидно, женская энергетика, хоть и в совершенно противоположных своих проявлениях, от этого пряничного дворца стала неотделима. Поэтому сегодня это обычное административное здание в воображении легко превращается в величественный монумент любви — главного аргумента великих женщин, стоявших у политического руля нашей огромной страны.

Покровка. «Дом-комод»

Романтические предания окружали союз Елизаветы и Разумовского даже после смерти императрицы. Одно из таких преданий частично подтверждают реальные воспоминания современников. А место действия городские легенды помещают в «дом-комод» на Покровке.

В одной из комнат этого роскошного барочного дворца легко представить сцену из легендарной биографии бывшего певчего. Императрице Екатерине советовали выйти за Орлова. Она искала подтверждений того, что ее предшественница Елизавета Петровна сочеталась браком с Разумовским. Тогда-то и явился с визитом к старому графу М.И.Воронцов — канцлер новой императрицы — с весьма деликатным поручением. Воронцов прибыл на Покровку с проектом указа о пожаловании графу Разумовскому титула императорского высочества — если обнаружатся свидетельства брака с Елизаветой. Вот как описывает этот эпизод историк С. Н. Шубинский:

«…Разумовский потребовал проект указа, пробежал его глазами, встал тихо со своих кресел, медленно подошел к комоду, на котором стоял ларец черного дерева, окованный серебром и выложенный перламутром, отыскал в комоде ключ, отпер им ларец, вынул из него бумаги, обвитые в розовый атлас, развернул их, атлас спрятал обратно в ящик, а бумаги начал читать с благоговейным вниманием. Все это он делал молча. Наконец, прочитав бумаги, поцеловал их, поднял влажные от слез глаза к образам, перекрестился и, возвратясь с заметным волнением к камину, бросил сверток в огонь. Тут он опустился в кресло, немного помолчав, сказал Воронцову: — Я не был ничем более, как верным рабом ее величества покойной императрицы Елизаветы Петровны… Если бы было некогда то, о чем вы говорите со мною, поверьте, граф, я не имел бы суетности признать случай, помрачающий незабвенную память монархини, моей благодетельницы. Теперь вы видите, что у меня нет никаких документов».

Таким образом, брак Екатерины и Орлова делался невозможным. А брак Елизаветы и Разумовского навеки стал самой романтической, самой волнующей тайной изящного XVIII века.

Связанные места

в путеводителе

Связанные материалы

Rambler's Top100