Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Войти / Зарегистрироваться

как пользователь «Страны»

как пользователь соцсетей

Сайт не сможет открыть доступ к вашим личным сообщениям и видеть пароль.

Обратная связь

Все поля обязательны для заполнения

Жизнь по уставу

Если вам хочется непоказного православия — отправляйтесь в монастырь. Не на Валаам и не на Соловки, а в Интерпоселок Олонецкого района Карелии, в скромную обитель на берегу Важеозера.

Федеральная трасса «Кола», 40 км от Олонца, указатель на Интерпоселок. На развилке вместе с асфальтом обрывается знакомая цивилизация. От трассы до поселка еще 12 километров — на попутке, если повезет. Потому что дорога такая, что повезет не каждый. Автобуса ждать бессмысленно, они здесь не ходят. Так что от развилки — только на попутке или пешком…

Интерпоселок можно было бы назвать Богом забытой деревней, если бы не Важеозерский Спасо-Преображенский монастырь. В отдаленную обитель на берегу Важеозера идут и едут паломники и трудники.

«…И паломников редко встретишь в обители, особенно зимою, когда вьюгами заметаются дороги, и самый след их изглаживается под сугробами снега» — журнал «Русскiй паломникъ», 1900 год.

Владимира мы подобрали на заснеженной лесной дороге.

– В монастырь я на неделю, — сообщает будущий трудник, устраивая в ногах рюкзак. — Предложили хорошую работу в Петрозаводске, купил квартиру — а хозяева пока не выехали, и документы на оформлении. Пока есть время, помогу братии. Я недавно в Важеозерском полгода провел, знаю, к чему еще нужно руки приложить…

Своими трудами

Скоро, в 2020 году, Важеозерскому монастырю исполнится пятьсот лет. Внешне обитель не выглядит древней — сияет жизнерадостными красками Преображенская церковь, светятся теплым золотом купола храма во имя Всех Святых.

Но очень быстро приходит иное ощущение атмосферы места: намоленного, настрадавшегося. В XVII веке маленькую обитель разграбили шведы, часть братии перебили, хотя отшельники не оказывали сопротивления грабителям. Еще долго «после немецкаго разорения монастырь был пуст и старцы скитались между двор». В XIX веке монастырь был уничтожен пожаром. В ХХ веке обитель, отстроенную с духовной и материальной помощью св. Иоанна Кронштадтского, осквернили большевики. В 1923 году на монастырской земле были расстреляны монахи, в 1935-м были обезглавлены монастырские храмы, после 1945 года в стенах бывшей обители надолго обосновалась психиатрическая больница...

– Когда я приехал сюда в 1995 году, монастырь был в ужасном состоянии, — вспоминает наместник Важеозерского монастыря, игумен Иларион. — Все, что можно было, уничтожили или растащили. От построек оставались одни стены: полы разобраны, оконные рамы вырваны «с мясом». В последние годы восстанавливаем: на пожертвования и своими руками.

В монастыре почти не осталось древних икон, большинство написаны современными художниками. Главное исключение — образ важеозерских святых, Никифора и Геннадия, основателей монастыря.

Эта икона — вновь обретенная. В 1999 году ее принес молодой человек и рассказал, что его бабушка вынесла икону из часовни, превращенной в конюшню, и на протяжении многих лет хранила святой образ со следами лошадиных копыт...

Сейчас в Важеозерской обители постоянно живут всего пятнадцать человек (четверо — в ските, на противоположном берегу озера). Плюс трудники: некоторые остаются надолго, другие находят приют на зиму, а летом возвращаются «в мир».

– На неделю я пеку 120 булок для братии и паломников. Мог бы и больше, хоть 150 в день. Но столько не нужно… — говорит Володя, монастырский пекарь, юноша лет двадцати пяти. — Давно ли я научился печь хлеб? Давно. Это же не первый монастырь, я много где побывал. С пятнадцати лет по обителям…

Приходя в обитель, трудники «сдают» документы, деньги, мобильные телефоны. Здесь, как и в любом монастыре, «не благословляются» музыкальные инструменты, компьютерные развлечения и любые игры, включая шахматы и шашки. Телевизора тоже нет.

Единственный источник питьевой воды в монастыре — старинный колодец в часовне великомученика Никиты, на берегу Важеозера, под горкой. Паломники иногда называют главный монастырский источник «Никита-бесогон». В остальных колодцах — вода для технических нужд.

– Конечно, жизнь тут непростая, — соглашается отец Иоанн, благочинный Важеозерского монастыря. — Каждому определено свое послушание, часто тяжелое. Кстати, самое нелюбимое послушание у трудников — мыть посуду. Стираем тоже самостоятельно, только постельное белье в прачечную отвозим. Но скоро начнем строить водопровод, Владыка дал благословение. Вроде бы, монаху чем труднее — тем лучше. Но все-таки не в средние века живем…

– Вы кошек, кошек наших не забудьте сфотографировать! — неожиданно напутствует отец Иларион. — Здесь их много, штук двадцать. На нашем сайте у них даже целая страница.

Кошки? Несерьезно как-то. Монастырь живет по строгому уставу. В четыре утра подъем, через полчаса начинается служба. Храмы, как и другие помещения, отапливаются дровами. Из современных удобств в монастыре — только электричество. Весь день в работе и молитве. И вдруг — кошки…

Но братия любит своих Мурок и Важиков, скрашивают они строгую монастырскую жизнь.

Хочу в монахи?

С точки зрения братии, любой человек, пришедший в монастырь, уже становится на лестницу Спасения. Путь долог: паломник — трудник — послушник — инок — монах — схимник.

Тот, кто приезжает на день-два — паломник. Тот, кто остается работать — трудник. Если живущий на монастырской земле берет послушание и обет терпения, он постригается в послушника. К подвигу монашества можно готовиться всю жизнь, но так и не сподобиться благодати.

– Часто слышу от паломников: хочу в монахи постричься, хоть завтра готов! — говорит отец Иоанн. — Нет, не готов. У мирян представление о монашеской жизни очень книжное.

– А принимаете каждого?

– Нет. По первому разговору часто бывает понятно, почему человек пришел к нам, чего ждет от монастырской жизни. У нас не лечат от алкоголизма и наркомании, как полагают многие. У нас нельзя укрываться от закона (такие «паломники» тоже приходят). Однажды родственники привезли на покаяние мужчину. Двадцать пять лет отсидел за убийство и вернулся. Пусть, говорят, у вас поживет, раскается. Не договаривают, но читается: «нам он не нужен». Оставили. Надолго он у нас не задержался…

Остров

Наместник монастыря, игумен Иларион, окончил филологический факультет в Петербурге, отслужил в армии, работал «на производстве». Искал себя в искусстве и философии. Когда понял, что желает «служить Богу всем сердцем, всем помышлением», ушел в монастырь.

А вот иеромонах Иоанн человек нестарый. В Важеозерском монастыре три года. Родом из Петербурга, там учился, жил светской жизнью. Сейчас именно через него монастырь поддерживает связь с внешним миром. Мобильный телефон и компьютер положены отцу Иоанну по должности, он же занимается наполнением монастырского сайта.

– А светскую литературу вы читаете? Акунина, например?

– Нет времени, я ведь продолжаю учиться. Знаю, что у Акунина есть детективная трилогия про монахиню Пелагию, но не читал. Вы, наверное, еще о фильме «Остров» спросите? Картину я смотрел, еще когда в Питере жил.

– На «большой земле»?

– Да, можно и так сказать (улыбается). К «Острову» непростое отношение.

– У вас лично непростое? Или у Церкви?

– У церкви тоже. В фильме много ошибок: в облачении, в службе — вы их, скорее всего, не замечаете. Но меня больше задевает история о том, как старец сжег сапоги, подаренные игумену Филарету архиереем — дескать, на голенищах мягких сапог больше всего грехов-то и умещается. А сапоги у игумена были единственные, и ноги больные... Что же это за старчество такое получается?..

Праздник Рождества

В этом году на Рождество в монастыре будет много гостей. Рождественская служба в Важеозерском монастыре начинается 6-го января, за час до полуночи. Звонят колокола, созывая братию ко Всенощному бдению, паломники зажигают свечи в храме Всех Святых, во время праздничной литургии монастырский хор поет:

– Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас… Братию святаго храма сего и вся православныя христианы, Господи, сохрани их на многая лета…

По окончании литургии на праздничную трапезу приглашают всех молившихся в храме. В только что отремонтированной трапезной накрывают столы на 250 человек. Праздник!

– Отец Иоанн, что будет на монастырском рождественском столе?

– Главное утешение для монашествующих — рыба. Мяса мы не едим никогда. Сорокадневный рождественский пост окончен, так что будет заливное, салат какой-нибудь с яйцом, морепродукты (в праздник можно). Рыбу, наверное, запекут — это вам лучше у наших поваров поинтересоваться, — улыбается благочинный.

– А на сладкое?

– Наши монахи десерты готовить не умеют. Может, как в прошлом году, паломники из Санкт-Петербурга пирожных привезут?..

Связанные места

в путеводителе

Rambler's Top100