С чего началась Москва? С Юрия Долгорукого и Кремля, что на Боровицком холме? Так, да не совсем.

Акт первый. Постановка действия

Первые «москвичи» освоили эти земли еще в каменном веке. А это, как-никак, пятое тысячелетие до нашей эры. В первом тысячелетии, всё еще до нашей эры, возникли многочисленные «селища», то есть неукрепленные поселения. Но эта человеческая активность бурлила никак не рядом с Боровицким холмом, а в районе современного Коломенского и прилегающего к нему села Дьяково. Древнейшее ядро Москвы? Вполне возможно.

- Я считаю, что когда пытаются выделить нечто «самое-самое» относительно такого древнего временного периода, это всегда носит оттенок скандальности. Но мы с уверенностью можем говорить, что на месте Коломенского и Дьякова действительно были одни из древнейших поселений на территории современной Москвы, — дипломатично резюмирует Елена Александровна Верховская, заместитель директора по образовательной и просветительской работе Московского государственного объединенного музея-заповедника.

В Коломенском Елена Александровна работает почти тридцать лет, так что о бурном прошлом этой местности рассказывает без восторга неофита, но с любовью ученого. Даже если не клеить на Коломенское ярлык «прародины москвичей», история этого места не становится менее удивительной.

- Есть все основания говорить о том, что территория Коломенского и Дьякова была заселена непрерывно в течение огромного временного промежутка: с VII-VIII века до нашей эры по VII-VIII века нашей эры. Это подтверждено археологическими находками. Во-первых, открытием Дьяковской археологической культуры, во-вторых, найденной здесь средневековой деревней.

В переводе на общечеловеческий язык, Коломенское — это место, облюбованное настолько давно, что Москва действительно могла «пойти» отсюда. Племена угро-финнов, балтов и славян не просто эпизодически здесь бывали — они жили на этой территории так долго, что оставили после себя очевидный материальный след.

Почему «ядром» будущей столицы стало не Коломенское, а Боровицкий холм у слияния речки Неглинной и Москвы-реки — вопрос трудноразрешимый и очень дискуссионный. Возможно, главным минусом Коломенского было его неудачное стратегическое расположение: у этой территории нет естественной защиты от врагов.

- Этим, кстати, объясняется тот факт, что поселения на территории Коломенского и Дьякова не были стационарными. Они перемещались по окрестностям, поскольку с военной точки зрения само место не очень удачное, — добавляет Елена Александровна.

Тем не менее, это «неудачное» место практически никогда не пустовало. По легенде, в XIII веке сюда бежали жители Коломны, которые по льду Москвы-реки спасались от войск Батыя. Эта легенда, вопреки традиции, может быть чистой правдой: гидронимы и топонимы в Коломенском и окрестностях Коломны по большей части совпадают.

Акт второй. Выход князей

Спустя век уже и князья облюбовали эту «беззащитную» местность. Тогда же Коломенское впервые появляется в письменных источниках. «А се даю есмь сыну своему Андрею…село Коломниньское, село Ногатиньское…», — завещает московский князь Иван Данилович Калита в духовных грамотах от 1336 и 1339 годов.

После Андрея Ивановича Коломенским владел его сын Владимир. Он же Владимир Серпуховской, он же Владимир Храбрый. Был он, кстати, одним из предводителей русских войск на Куликовом поле. Этим и объясняется выбор места для сбора войск перед легендарным сражением: Коломенское, где же еще.

К началу XVI века Коломенское стало не просто селом и южным форпостом Кремля, но и любимой княжеской вотчиной. Много у князей московских было земли, а душа лежала к Коломенскому. И поскольку село было как бы воротами в сердце Москвы, здесь сформировалась не обычная загородная резиденция, а резиденция парадная.

Но в масштабах всего государства российского особое значение имеет тот факт, что резиденция в Коломенском превратилась в своеобразную репетиционную ареной.

- Коломенское было «площадкой для инноваций», уж простите мне это модное и слишком современное слово. Здесь становилось возможным то, что было неприемлемо в Кремле — принципиально новая архитектура, прием новых, еще не знакомых посольств, те же «потешные» петровские бои, — рассказывает Елена Верховская.

Действительно, в Коломенском «репетировали» встречи на высшем уровне. Посольства из разных европейских стран, прежде чем появиться в Кремле, должны были не менее двух недель провести в Коломенском. Здесь дарили подарки, разрабатывали церемониал, да и просто знакомились.

Даже две главные коломенские церкви, Вознесения Господня и Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове, — не «обычные» шедевры культового зодчества. Одна из них дала начало целому архитектурному стилю, другая стала прообразом главного символа Москвы.

Акт третий. Макет декораций

Церковь Вознесения Господня со дня своей постройки в 1532 году стала духовным, архитектурным и композиционным центром Коломенского. Попробуйте мысленно «стереть» ее с коломенского пейзажа — что останется? За прошедшие столетия ее шатровый облик стал привычным, но для своего времени церковь Вознесения была творением революционным.

Возможно, она была не первой шатровой церковью на Руси, но уж точно «первой из известных» и самой совершенной. Прежде в русском государстве доминировала крестово-купольная византийская композиция, и об отходе от канона не могло быть и речи. А «храм в Коломенском о многом напоминал, но ничего не повторял. Это было совершенно новое явление — создание здания не по образцу, а на основе самостоятельно выработанного (креативного) замысла художника и заказчика», — пишет Леонид Андреевич Беляев, заведующий сектором Москвы Института археологии РАН, главный специалист по археологии Московского государственного объединенного музея-заповедника.

Создатель храма, итальянский зодчий Петрок Малый (в оригинале — Пьетро Анибале), сумел в одной церкви соединить византийскую, романскую, готическую и древнерусскую архитектурные традиции. Каменное зодчество сплелось с деревянным, и все это вылилось в новый, «шатровый» стиль русских церквей. Вплоть до XVIII века он был доминирующим в русской церковной архитектуре — достаточно попытаться посчитать все «шатры», построенные за этот период в Московском государстве. Не сосчитаете, даем слово.

Если смотреть еще шире, то, по словам Беляева, «в церкви Вознесения, как в фокусе, встретились все архитектурные потоки христианских стран, и она же послужила точкой отсчета в становлении русской национальной архитектуры».

Но не будь Коломенского, не было бы и этой «точки отсчета». По крайней мере, не в такой форме и не в это время. Неформальная обстановка загородной резиденции сама подталкивала на эксперименты, на поиски новых форм, нового звучания. В Коломенском можно было пробовать, репетировать, ни на кого не оглядываться. И церковь Вознесения была не единственным знаковым экспериментом.

В конце 1540-х годов, уже при Иване Грозном, возводится каменная церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове. Споры о ее точной датировке ведутся уже полвека — в отличие от церкви Вознесения, в Предтеченской церкви не нашли таблички с датой постройки. Это, кстати, наводит архитекторов на мысль, что дьяковскую церковь строили уже русские зодчие, а не итальянцы — русским педантичность никогда свойственна не была.

Важными в этой истории являются два факта. Во-первых, всего за пару десятилетий в резиденции строятся два грандиозных храма. Это свидетельствует о чрезвычайно важной роли Коломенского. Во-вторых, церковь Иоанна Предтечи стала прообразом главного символа нашей столицы. Мы имеем в виду Покровский собор на Красной площади.

Конечно, «прообразом» церковь в Дьякове окрестили современные архитекторы. Нет сведений, что оба храма строились одной и той же артелью, или что у них был один архитектор. Кто строил церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи — неизвестно. Но анализ архитектурных форм позволил многим специалистам утверждать, что строители Покровского собора равнялись именно на церковь в Дьякове. И снова та же закономерность: тренировались в Коломенском, делали «набело» в Кремле.

Развязка

Было еще и «восьмое чудо света» — дворец Алексея Михайловича, и первые «потешные» бои Петра, и причудливые четырехэтажные хоромы Екатерины II… Все, что происходило в Коломенском, лишний раз подтверждало общую закономерность: здесь русские князья, цари, императоры расслаблялись и делали то, что их душе угодно. Репетировали, одним словом.

После переноса столицы в Петербург о Коломенском могли и забыть — такое не редкость. Однако здесь по-прежнему происходили важные для российской истории события. Доподлинно известно, что в Коломенском родилась Елизавета Петровна — здесь ее мать, Екатерина I, ожидала вестей об исходе Полтавской битвы. В Коломенском отпевали Александра I по пути в Петербург из Таганрога, где тот скончался. Николай I страстно желал восстановить дворец Алексея Михайловича, разобранный по бревнышку при Екатерине II.

Постепенно репетировать стало нечего, но заботой и вниманием Коломенское обделено не было. В 1913-1914 годах начались первые реставрационные работы коломенских памятников, а в 1923 году усилиями выдающегося архитектора-реставратора Петра Дмитриевича Барановского здесь был открыт музей. Первый музей под открытым небом во всем Советском Союзе. О том, насколько ценили Коломенское и в более поздние годы советской власти, лучше всего говорит такой факт: в июне 1945 года, сразу после окончания войны, на реставрацию коломенских шедевров было выделено 45 тысяч рублей.

В 1994 году Коломенское — а точнее, церковь Вознесения Господня — ЮНЕСКО включило в список Всемирного наследия. В 2010 году была построена точная копия деревянного дворца Алексея Михайловича. В перспективе — обширный этнографический комплекс под открытым небом и воссоздание исторической части Коломенского, утраченной в конце 1970-х годов.

Уже несколько тысяч лет людей так и тянет в Коломенское — эта живописная местность каким-то образом располагает к смелым начинаниям. Возможно, будет и что «отрепетировать» здесь прежде, чем это войдет в общероссийскую моду.